Впрочем, вряд ли Мина посочувствует ему, если он расскажет ей об ужасном поступке, который совершил. Аксель восемь лет скрывал рождение сына от Сторвхала, от друзей, даже от бабушки. Он верил, что поступает правильно – во имя долга. Но его продолжало грызть чувство вины.
Он не заслуживает ни сочувствия, ни саму Мину.
В окутанной полумраком комнате он вглядывался в профиль ее милого личика. Прошлой ночью ему пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы уйти от Мины, но сейчас, когда самоконтроль ослаб, Аксель с трудом мог вспомнить, почему не должен уступить своим чувствам.
Ему хотелось прижаться губами к ее белой шее. Это желание стало таким всеобъемлющим, его пальцы впились в ее плечи с такой силой, что Мина протестующе вскрикнула. Она повернула голову, ее губы оказались в нескольких сантиметрах от его губ, маня, соблазняя. Конечно же ничего дурного в том, что он ее поцелует, не будет. Аксель ощутил сотрясшую женщину дрожь и понял: она жаждет поцелуя так же сильно. Наклонив голову, Аксель коснулся ее губ. «Только один поцелуй», – сказал он себе.
«Едва ли этого будет достаточно», – раздался в его голове насмешливый голос. Если он поцелует Мину, чувственная магия возьмет его в плен. Однако причина, по которой он ушел от нее вчера, осталась. Он не может заниматься с ней сексом, рискуя зачать ребенка.
Мина пошатнулась, когда Аксель отдернул руки. Она не понимала, что произошло, – ведь он был близок к тому, чтобы ее поцеловать. Неожиданная смена его настроения поставила ее в тупик. Озадаченная и растерянная женщина смотрела, как Аксель зажигает масляную лампу. В озарившем комнату ярком свете она увидела, что его лицо замкнуто, а голубые глаза холодны, как арктическая зима. Он нехотя сделал шаг к ней, чтобы она видела его губы.
– Надень лыжный костюм, – велел Аксель. – Небо прояснилось. Это значит, что снегопада не будет по крайней мере несколько часов. Я собираюсь рискнуть и спуститься вниз.
Итак, он не хочет ее. Мина почувствовала, как ее захлестывает гнев. Она не понимала, как Аксель может быть пылким и страстным, а в следующий момент стать холодно-отстраненным. Ее импульсивный приезд в Сторвхал был ошибкой, и чем раньше она вернется домой и забудет, что встречалась с принцем, тем лучше.
Глава 8
Спуск по горной дороге прошел благополучно. Преодолев полпути, они пересели со снегохода в автомобиль. Снегоуборочные машины очистили дороги, и вскоре они добрались до Джоньи. Город окутал плотный туман, сквозь который просматривались белые башни дворца.
– Я думала, что ты отвезешь меня прямиком в аэропорт, – сказала Мина.
Аксель затормозил, ожидая, когда откроются дворцовые ворота, и повернулся к ней.
– Из-за тумана все полеты отменены. Тебе придется переночевать во дворце.
Неожиданно вспыхнул яркий свет.
– Какого черта?..
Последовала еще одна вспышка.
– Я не предполагал, что нас будут ждать фотографы, – пробормотал Аксель.
Ворота наконец открылись. Вдавив педаль газа в пол, он въехал на территорию дворца.
– Приготовься к приему, – отрывисто бросил он, припарковав машину у парадной лестницы.
– К какому приему?
– Сейчас увидишь.
Хотя было уже поздно, в просторном холле собралась толпа, чтобы, как поняла Мина, приветствовать своего принца. Когда Аксель проходил мимо, придворные, охрана и персонал дворца склонялись перед ним. Среди встречавших Мина увидела личного помощника Акселя, Бенедикта Линдберга. Рядом с ним стояли мужчины в деловых костюмах.
Мина инстинктивно жалась к Акселю и облегченно выдохнула, когда он проводил ее в комнату, которая, как она догадалась, была его кабинетом. Аксель закрыл дверь, и они снова остались одни.
Заметив ее напряженное лицо, он сузил глаза.
– Я тебя предупреждал. Наверное, трудно читать по губам в толпе? Зато теперь ты сможешь зарядить свои аккумуляторы.
– Чего хотели все эти люди?
Он пожал плечами:
– Всегда найдется дело, которое министры считают требующим моего неотложного внимания.
Аксель представил, какой была бы его жизнь, если бы он не был принцем. Он мог бы заниматься любовью с женщиной, которую страстно желал…
Но мечтать об этом бессмысленно.
– Если верить прогнозам, туман рассеется к завтрашнему полудню. Мой сотрудник отвезет тебя в аэропорт и купит тебе билет. – В его голосе прозвучали резкие нотки. – Где ты живешь в Лондоне?
– В Ноттинг-Хилл. Но пока возле моего дома крутятся папарацци, я туда не вернусь.
– Тебя преследуют журналисты?
– Моя подруга Кэт видела их возле моей двери. Я поживу у нее несколько дней. К этому времени, надеюсь, фурор, вызванный сообщением о нашем предполагаемом романе, уляжется. – Мина бросила на него странный взгляд. – В любом случае это не твоя проблема, ведь так? Ты огражден от внимания прессы.
Впрочем, не совсем так. Она вспомнила фотографов у ворот.
– Мне жаль, что твоя жизнь сошла с привычной колеи, – медленно проговорил Аксель. – Надо было сказать тебе, кто я, когда мы познакомились.
– Почему ты промолчал?
– Ты могла бы решить, что я лгу, чтобы произвести на тебя впечатление, и отказалась бы поужинать со мной.
– Ты не хотел, чтобы я отказалась?
Он взъерошил волосы.
– Не хотел.
Раздражение прорвалось наружу.
– Тогда почему ты отверг меня в горах?
– То, что я принц, исключает возможность отношений между нами.
– Об этом ты тоже забыл упомянуть перед тем, как уложить меня в постель.
– Проклятье! Мина… – Аксель схватил ее и развернул лицом к себе. – Проклятье, – повторил он, с жадностью приникая к ее губам.
Его охватило самое настоящее безумие, бороться с которым не было сил. Жгучая потребность овладеть прекрасным телом Мины и сделать ее своей, сжигавшая Акселя на протяжении двух ночей, туманила рассудок.
Стук в дверь спустил его с небес на землю. Он неохотно оторвался от губ Мины и ощутил вину, увидев недоверие в ее глазах. Черт, как разобраться в том, чего он не понимает? Его хорошо организованная жизнь вдруг полетела в тартарары, а в броне, которой он окружил сердце, появились трещины.
– Ко мне пришли. – Аксель распахнул дверь и увидел своего главного советника. – Это не может подождать, Харальд?
Пожилой человек, посмотрев на растрепанные волосы Мины и ее припухшие губы, произнес:
– Боюсь, нет, сэр. Мне нужно срочно с вами поговорить.
Его личная жизнь стоит на втором месте, долг – на первом, напомнил себе Аксель. Каким бы сильным ни было желание сжать Мину в объятиях и уложить ее в постель, он не допустит, чтобы страсть превратила его в слабака и глупца, как это произошло с его отцом.
Отступив в сторону, он позволил Харальду Петерсену войти в кабинет и позвонил в колокольчик, вызывая дворецкого.
