Через пятнадцать минут мы все еще сидим в кабинете к моего крестного, но уже с листом назначений по лечению, списком лекарств и диагнозом. У Макса ничего страшного, Света была права, это больше похоже на то, что он подхватил в детском саду с непривычки общения с большим количеством детей. Мы вздыхаем с облегчением, но пока не до конца. Рано. Ребенку надо еще полностью выздороветь.
— Через три дня ко мне на повторный осмотр, — говорит он. — Аллергия на сиропы от температуры есть?
Света качает головой. А я снова не в курсе! Крестный дает ему жаропонижающий сироп, а нам еще пару рекомендаций. Не укутывать, много пить, много спать и все прочее. Впитываю каждое слово.
— Спасибо, крестный, — пожимаю ему руку, когда он нас отпускает. Снова беру Макса на руки. — Оплата приема на ресепшене?
— Ну ты еще давай мне тут кошельком своим потруси. Не обеднею уж от помощи родным. Вы не болейте главное.
— Прости, я не в смысле… Просто твоя же работа!
— Иди, Кость. Все в порядке, за любой помощью обращайтесь сюда.
— Спасибо вам огромное, — шепчет ему Света. Ей явно все это время неловко, я ее понимаю. Но это лучшее место, куда мы могли приехать.
— Это вам спасибо, красавица, — улыбается крестный. Он вообще мировой мужик у меня. И всего на пятнадцать лет старше. Крестил меня еще совсем пацаном. — За пополнение нашего семейства. Не болейте.
Мы снова молчим. И пока идем к машине, и внутри нее тоже. Страх понемногу отпускает и я оставляю их на пару минут в машине, а сам бегу в аптеку в том же здании, покупая все необходимые лекарства и витамины. Возвращаюсь в машину.
— Света, — решаюсь я. — Может… вы хотя бы эти дни побудете у меня? Мне было бы спокойнее, если бы вы были рядом.
— Кость… — она хмурится. И я заранее знаю ее ответ. Неосознанно громко вздыхаю, откидываюсь на спинку сиденья. — Кость, я не думаю, что сейчас самое время. Для Макса это тоже стресс, новое место, а он болеет, и… Логичнее было бы выздоравливать в привычных стенах. Тем более, что болеющий ребенок — это тяжело. Ты… ты будешь готов? Он — это не всегда весело и круто, понимаешь?
— Я хочу быть рядом, Света. Помогать и разделять с тобой все трудности, почему ты не веришь мне?
— Потому что я тебя совсем не знаю, — шепчет она со слезами на глазах и мне снова хочется наорать на весь мир из-за этой чертовой правды.
Везу их домой. К сожалению, не к себе. Температура начинает спадать, потому что Макс оживает на глазах, а я… А я снова много думаю. Очень-очень много.
Помогаю выйти им из машины, снова беру его на руки. Хочу просто помочь, по крайней мере это мне никто не запрещает.
В пороге присаживаюсь перед ним на корточки. Беру за руки. Мне так больно все это, что практически невыносимо.
— Обещаешь лечиться и принимать все лекарства?
— Обисяю! — кивает мне Макс. — А ты еще пидешь?
— Приду, — теперь я обещаю ему. — Свет, ты же не против?
Макс убегает в комнату, словно еще час назад не был без сил от высокой температуры, а Света встает напротив меня. Она выглядит так, словно собирается с мыслями, а потом вздыхает и говорит:
— Кость, ты можешь быть здесь, когда захочешь. Это твой сын и я не собираюсь как-то препятствовать или что-то еще, я… Я не согласилась ехать к тебе не по этой причине, просто пойми меня. Я понимаю, что эта квартира дальше от работы и в другой стороне, но… Но ты всегда можешь приехать сюда и остаться на ночь, и…
И к черту все остальные слова. Я наклоняюсь к Свете, целую ее несколько секунд, и улетаю на работу с мыслями, что вечером вернусь сюда. Туда, где меня будут ждать.
Глава 22. Света
Голова кругом. А еще раскалывается. Я совершенно ничего не успеваю, а еще просто не могу перестать думать о Косте и о его словах. А еще о том, как он быстро включился в режим отца и помогает нам во всем. Надолго его хватит? Разовая ли это акция, или нет?
Ничего не понимаю, правда. Просто все это очень сложно. То, что теперь он знает, что Макс его сын… У меня, конечно, упал груз с плеч, когда он все узнал, но переживаний меньше совершенно не стало. Кажется, наоборот, даже больше…
Максу нехорошо, снова поднялась температура. Он совершенно не хочет пить лекарства, а чтобы брызнуть лекарство в горло, приходится гоняться за ним по всей квартире и даже ссориться, хотя это я люблю меньше всего. Он замечательный мальчик у меня, но когда болеет — очень капризный. Я сама его разбаловала своей любовью, я знаю. Я не кричу, не ссорюсь, даже нотации не читаю. Поэтому даже сейчас, когда я пытаюсь строго его попросить выпить таблетку, он не воспринимает меня совсем, а только лезет обниматься, чтобы я сжалилась от него и отстала.
А еще меня дико расстраивает, что я не справляюсь со своей должностью. Хотя, когда я в офисе, кажется, что все в порядке, но вот такие дни как сегодня… Какой из меня финансовый директор в таком случае? Не могу присутствовать на работе, когда обязана там быть. Конечно, от болезни никто не застрахован, но… Но Костя доверил мне эту должность буквально потому что мы были знакомы, и я совсем не хотела бы его подводить. Поэтому позвоню ему чуть позже и попрошу взять работу на дом. Думаю, я справлюсь с удаленной работой. По крайней мере Макс спит днем и эти два часа я смогу спокойно уделять работе, а в течение дня по возможности, но это точно лучше, чем совсем ничего.
— Малыш, пожалуйста, нужно выпить лекарства, — умоляю Макса, но он только крепче прижимается ко мне и прячется на моей груди, явно не желая слышать все, что я от него прошу. Единственное, что он пьет без проблем — жаропонижающий сироп. И то только потому, что он сладкий. Но он его выпил всего минут пять назад, конечно, температура еще не начала спадать и вот эти капризы будут еще минут сорок точно. Я с ума схожу, кажется.
Ни черта не успеваю. Не приготовила ужин, не убрала разбросанные игрушки. Вроде бы весь день делала что-то, а в конечном итоге не сделано совершенно ничего. Я даже не ответила на звонок Арины, хотя она звонила. Она даже не в курсе, что ее крестник заболел, но в нашем случае это не страшно. Она прилетит сразу же, а мне уже кажется, что я просто забираю у нее жизнь, так часто она приезжает с помощью к нам.
Если честно, то дико хочется спать, но такой роскоши я не знаю с самого дня рождения Макса, так что мечтать даже не приходится. Хожу с болеющим ребенком кругами по квартире и смотрю пустым взглядом в пространство. Спадет температура — начну пытаться снова давать лекарства.
От собственных мыслей отвлекает звонок домофона. В камеру на телефоне вижу, что это Костя… Открываю ему и сердце тут же пускается в пляс. Он правда приехал?
Я не знаю, чего от него ожидать. Это совершенно новый Костя и я не шутла в машине днем, когда мы вышли от врача: я совсем его не знаю. Не знаю и не узнаю. Он какой-то… правильный, ответственный, взрослый и серьезный. Я знала совсем другого Костю. Не могу сказать, что эта версия мне нравится меньше, нет. Наоборот… Просто все это так непривычно, что я теряюсь, вот и все.
Открываю дверь, когда слышу звук приехавшего лифта и чувствую, как начинают трястись руки. От стресса и предвкушения встречи. Я, правда, не думала, что он все-таки приедет к нам. Рабочий день закончился полтора часа назад и я была уверена, что Костя уже спокойно сидит дома или где-то еще.
Но…
— Я приехал, — говорит он первую фразу, как только открывает дверь и входит в прихожую. Он приехал… — Как вы тут?
— У Макса снова температура, отказывается пить лекарства, — отчего-то вдруг жалуюсь ему. Словно мы нормальная семья и папа просто вернулся домой с работы.
— А ты как? — спрашивает он. И я впадаю в ступор на пару минут от этого вопроса. Как я? А что я…
— Я… да нормально, — пожимаю плечами. — Кажется.
— Света, — вздыхает он. — Я заказал ужин, привезут минут через десять. Думаю, тебе точно не до готовки сейчас. А еще привез фрукты тебе и Максу. И игрушку. Эй, дружище, хочешь игрушку?
