сторону дома. Трассы уже загружены — что поделать, час пик, но это и к лучшему, дорожная ситуация не позволяет отвлекаться на собственные мысли.
В какой-то момент мне кажется, что я замечаю в зеркале заднего вида уже не первый раз мелькнувшую позади машину. Проморгавшись, смотрю ещё раз — вроде показалось. Затем на очередном повороте вижу её опять — сверкающий здоровенный внедорожник. Чёрт, похоже, у меня паранойя! Стараюсь сосредоточиться на дороге, хотя ладони становятся предательски влажными.
Заканчивается всё предсказуемо, но от этого не менее фигово. В очередной раз покосившись в зеркало заднего вида, я в последний момент замечаю резко тормознувшую передо мной машину. Жму на тормоз, скрежещущий удар металла о металл, почему-то сзади, и меня бросает вперёд, больно впечатывая грудью в ремень безопасности.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Открываю зажмуренные глаза, медленно отцепляю от руля трясущиеся руки, вглядываюсь сквозь лобовое стекло — но стоявшая впереди машина уже уехала. Значит, я успела затормозить вовремя! А вот кто-то позади меня — похоже, нет.
— Ты, коза! — через стекло доносится злой мужской голос. — Какого хрена?! Понакупали прав идиотки малолетние!
Хмурюсь. Вообще-то, это он не держал дистанцию! Только открываю рот, чтобы ответить, как издалека приглушённо доносится:
— Отошёл от её машины, быстро!
— А тебе чего?.. — мужчина резко замолкает и действительно отходит в сторону.
Дверь с моей стороны открывается, и я вижу взволнованного растрёпанного Алексея.
— Маруся, всё в порядке? — он слегка задыхается, наклоняется, берёт меня за плечи. — Всё хорошо? Ты… ничего не болит? Очень испугалась?
— Нет, — отвечаю немного заторможенно и качаю головой.
На самом деле меня до сих пор потряхивает от страха. А ещё я понимаю, что мне не показалось, и это была его машина. Он ехал за мной.
— Я сейчас пойду прибью этого утырка и посмотрю, что там у тебя с машиной, ладно? Ты только не волнуйся, я всё решу. Посиди здесь, не выходи!
— Ладно.
Похоже, из-за стресса меня закоротило. Накатывает такая апатия, что нет сил ни двигаться, ни думать. Я просто закрываю глаза и откидываюсь на подголовник. Краем уха слышу, как Алексей резко и довольно грубо обрывает мужчину, который в меня въехал, хотя тот даже не пытается особо спорить — да и о чём, действительно, если вина полностью его.
Вроде бы они о чём-то договариваются, но я не понимаю, о чём. Даже не осознаю, сколько проходит времени, когда наконец рядом со мной открывается дверь.
— Маруся? — раздаётся встревоженный голос.
С трудом открываю глаза и смотрю на Алексея.
— Милая, идём, я отвезу тебя домой, — он старается говорить негромко и спокойно. — Я уже вызвал своего знакомого, твою машину заберут и подлатают. За руль тебе всё равно сейчас не стоит… Не переживай, я просто довезу тебя до дома и сразу уеду!
Мужчина явно теряется, когда я, не возражая, отстёгиваю ремень безопасности и начинаю вылезать из автомобиля. Ожидал, что спорить буду? Он не понимает… Да и я сама не понимаю, почему до сих пор действую на каком-то странном автопилоте. Как механическая игрушка, заведённая ключиком, которая продолжает и продолжает двигаться, замедляясь, пока не закончится завод.
Он кончается внезапно. Когда выхожу из машины, нога попадает в какую-то ямку, больно подворачивается. Вскрикиваю, теряя равновесие, Алексей ловит меня, прижимает к себе, и тут меня прорывает, из глаз брызжут слёзы.
Сквозь рыдания я не могу понять, да и почти не слышу вопросы, которые мне пытается задавать мужчина. Видимо, отчаявшись добиться вменяемой реакции, он подхватывает меня на руки, несёт к своему внедорожнику, стоящему позади на обочине, усаживает на заднее сиденье. Параллельно даёт какие-то указания мужчинам, появившимся возле нас, сам садится ко мне и прижимает меня сильнее, поглаживает по спине.
Всхлипнув ещё с десяток раз, я, наконец, немного прихожу в себя. Пытаюсь отстраниться, оглядываюсь вокруг, ища свою сумку, которую сообразила захватить, когда выходила из машины. Меня неохотно отпускают, Алексей протягивает мои вещи, и я, покопавшись, нахожу носовой платок.
— Ангел, пожалуйста, не пугай меня так больше, — мужчина нервно сжимает руки. — Я уже не знал, что делать.
— Отвези меня домой, — шепчу в ответ.
Чувствую, что Алексей на меня смотрит, но сама глаз не поднимаю. Единственное, чего мне сейчас хочется — оказаться у себя в квартире, заснуть и не просыпаться часов двенадцать. Усталость накатывает волнами, слёзы, видимо, опустошили все резервы, какие ещё оставались.
— Хорошо, сейчас, — меня поглаживают по плечу. — Пересядешь вперёд? Или здесь останешься?
— Здесь, — отвечаю еле слышно. — Спасибо.
Алексей больше ничего не говорит, выходит из машины и пересаживается на водительское сиденье. А я передвигаюсь так, чтобы случайно не встретиться с ним взглядом даже через зеркало, поворачиваюсь боком и устраиваю голову на подголовнике. Мы трогаемся с места — заметно, что мужчина ведёт очень осторожно, плавные движения слегка укачивают, я закрываю глаза и сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.
Сквозь дрёму понимаю, что Алексей паркуется возле моего подъезда. Но проснуться толком не получается, даже когда он открывает мне дверь, обдавая вечерней прохладой, от которой я ёжусь.
— Иди сюда, ангел, — слышу негромкий голос, меня снова подхватывают на руки, и я опять отрубаюсь.
Смутно начинаю соображать, только когда меня ставят перед дверью квартиры. Совершенно непонятно, как он сумел войти со мной в подъезд, может, кто-то дверь подержал? Хорошенькая же у меня репутация будет среди соседей после этого вечера…
— Маруся, нужно достать ключи. Подожди, хорошая моя, секундочку, — слышится звяканье связки. — Чёрт, не тот. Похоже, вот этот.
Скрежет ключа в замке, дверь, наконец, открывается, и я опять взлетаю в воздух.
— Не так я мечтал переносить тебя через порог, ангел мой, — шёпот в ухо, который то ли кажется, то ли нет, а потом меня опускают на кровать. — Спи.
И дальше окончательно опускается темнота.
Алексей
Такое ощущение, что за сегодняшний день я пережил несколько жизней. И смертей заодно. Сначала на выставке, потом — когда узнал о сыне. Затем разговор с ангелом, авария… передёргивает при воспоминании о том, как она испугалась. Точно испугалась, хоть и отрицала. А уж когда плакать начала… Я был близок к тому, чтобы в отчаянии позвонить в скорую. Это явно были не просто слёзы, скорее истерика.
Смотрю на спящую Марусю. Хорошо, я успел снять с неё обувь, но на ней ещё узкие джинсы и толстовка. Чёрт, Алекс, ты нарываешься на неприятности. Она же тебя прибьёт, когда поймёт, что ты её раздел! С другой стороны, не оставлять же девушку спать в одежде?
Поборовшись сам с собой, всё-таки решаю ничего
