Эрзац образцы многочисленных Советских Союзов уже успели его порядком утомить. Но распыляться по разным регионам планеты чревато разбалансировкой, да и не имеет никакого смысла. Места для офшоров навроде Островов находятся далеко не везде. Это там Директории получилось устроить постоянную базу, пользуясь возможностями мира, пережившего локальную ядерную бойню. Проще оказалось работать через систему резидентов и ходоков. СССРы на поверку самые аморфные и безопасные миры из множеств иных. Да и социалистическая экономика в большинстве копий сумела создать весьма оригинальные версии черных рынков, пригодный для их целей.
Харатьянов достал из оранжевого ящичка, что лежал под скамейкой, калорийную плитку и флягу с тоником. Следует подкрепиться, пользуясь моментом. Для того этот бокс и покрасили в яркое, чтобы в полутьме не искать. На внутренней крышке оказались прилеплены фонарик и батарейки. Все, надо заметить, местного производства. В нижнем отделении бокса лежали консервы, горелка и медицинская аптечка. Это спрятанное в ходах помещение — капсула для выживания. В подземелье без них никуда.
Дмитрий получил порцию быстрых калорий, успокоился и начал размышлять. Находясь в дёрганом состоянии, сложно выжать из возбужденного мозга безупречную тактику действий. Особенно когда против тебя работает такая могущественная организация, как местная МГБ. Ведь те наверняка вели их давно, вычислив сначала ходоков, а затем найдя проход в «червоточину». Интересно, кто погорел раньше, оперативники или резидент? Скорее всего второй.
Несколько необычайно удачных сделок наверняка привлекли внимание к нему самому и его окружению. Дальше дело техники. Но черт возьми, Ломакин обязан был заметить слежку и сообщить ему или Ломовому! Или не придал этому значение? Он тут уже более шести лет, чувства притупились. Стервецу показалось, что уже в доску свой. Обычная ошибка резидентов. Эта вечная прижимистость Директории! В такие сложные миры стоит иметь два хода как минимум. Интересно, где сейчас те парни, что ушли сюда с Резидентом из Союза два минус бис Вайсбейном? Чутье подсказывало Дмитрию, что те парни не так просты, какими старались казаться. Нечто в их странном прошлом не давало списать результативных ходоков со счетов. Такие, пожалуй, могут и вырваться.
«А ведь это выход! Вместе проще будет выпутаться. Сейчас подумаем, куда они могли скрыться? »
— Не стоит усугублять ситуацию, уважаемый.
Человек в черном, внезапно выросший в узком проходе был вооружен коротким автоматом. Харатьянов затравленно оглянулся. И позади перекрыто, черт дери! Как ребятки технично сработали! Ход сквозь стену, отделяющую старый город от Новой Москвы, заблокирован и укрыться там уже не получится. Так что можно расслабить булки и получить удовольствие. За спиной послышались тихие шаги, боец спереди в это время контролировал оперативника.
— Оружие?
Директор покачал головой. Его быстро, но тщательно обыскали и не только с помощью рук. Но все лишнее уже было оставлено в капсуле отдыха. Не враг же он сам себе носить подобные вещи! У всех правоохранительных органов на проявление вооруженного отпора тут же появляется хищный оскал, и тогда запросто можно влипнуть в конкретные неприятности. Так что лучше сдаваться без оружия и документов. Я просто никому не интересный прохожий.
Камера нисколько не смахивала на стандартную, что настораживало. Директору неоднократно приходилось самому присаживать в тюрьму людей, так что в особенностях пенитенциарной системы он неплохо разбирался. Да и увезли его достаточно далеко от места пленения. Утонченный слух главы оперативной дирекции уловил уменьшение общего городского фона. Значит, они скорее всего за городом. И это не обычная тюрьма МГБ, а некое конспиративное заведение, созданное для уникальных случаев. И данное обстоятельство указывало на то, что охотились за ним особые люди. И вполне, как он уже убедился, профессионально. Ну что ж с грамотным неприятелем работать интересней. К такому повороту Директор как раз готов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Харатьянов внимательно осмотрелся. Грязно-серые стены камеры подбиты мягким синтетическим материалом. В углу кабинка с санузлом, имеется водяной родничок. Нары откидываются. Лежать на них днем не возбраняется. В углу стандартный постельный набор — матрац, одеяло и простыня с подушкой. Непривычный комфорт для многих тюрем мира. В начале карьеры Дмитрию пришлось побывать в нескольких подобных местах. В одной потерял пару зубов, в самой паршивой чуть не лишился жизни. Зато приобрел бесценный опыт общения как с контингентом, а главное, с тюремщиками.
Странная, вообще, работа — идти добровольно в тюрьму. Ведь сидят в ней оба — и преступник, и тот, кто его охраняет. Ладно, если в этой местности нет никакой работы. Но люди идут в тюрьмы и во вполне благополучных городах. Может, поэтому среди охранников столько садистов и не самых вменяемых людей?
Нет, здесь его начнут разрабатывать иными методами. В такого рода технологически мирах физические пытки давно остались в прошлом. От химии и психологических изысков мозг Харатьянова неплохо защищен. Будут ловить на логике? Предлагать сделку? Давить на жалость к резиденту? Пока неизвестны планы неприятеля ему, пожалуй, следует расслабиться, что сложно сделать на голодный желудок. Дмитрий подошел к видеокамере, показал на рот, а затем на дверь. Через пару минут «кормушка» открылась.
— Когда будет обед? Я проголодался!
— Когда положено!
«Все-таки тут дундуки!»
— А когда положено?
— Когда время придет.
Кормушка захлопнулась
«Вот и поговорили! Интересно, они будут меня голодом морить или все-таки дадут жрать?»
Нет, в этой тюрьме показывали цивилизованные методы общения. Дмитрий мог контролировать ход времени и потому осознал, что еду принесли примерно через полчаса после просьбы. Значит, её разогревали специально для него. На маленьком подносе стояло несколько пластиковых судков. Вилка и маленькая ложка также из пластика. Мдя, таким инструментом даже остатки пищи из зубов не выковыряешь. Мясной гуляш с овощным пюре и подливой поначалу с голодухи вкусными. Лишь через некоторое время Харатьянов понял, что это вовсе не мясо.
«Вот уроды! Могли бы и настоящее сготовить!»
Кушать резко расхотелось, но глава оперативников насильно впихал в себя остатки гуляша, компот и булочку. Запас ноши не тянет! Да и пока кушаешь, ничто не мешает размышлять.
По всей видимости он на конспиративном объекте. В обычной тюряге путь и элитной все равно существует жесткий распорядок. И никто не будет готовить даже внеочередному арестанту отдельное блюдо. Пища стандартизирована, это значит, что здесь распоряжается государство, а не частная лавочка. Хотя какая в этой вариации СССР может быть частная?
«Так, подожди, надо припомнить все реалии здешней копии. Остались здесь хотя бы артели и Потребкооперация?».
И стоит упомянуть клан МИДовцев, с которыми Ломакин не раз проводил взаимовыгодный обмен. Они отчасти и есть частная группировка внутри правительства. Но используют казенные средства для достижения собственных целей. И что ведь странно. Везде в подобных мирах декларируется верховенство общественного, коллективного, но ресурсы в итоге все равно оказываются в руках немногих частных лиц. Так стоит ли огород городить! Ну ни разу не видал Харатьянов в копиях СССР ни одной удачно выстроенной до конца экономической модели. В лучшем случае это конвергенция со всеми сопутствующими проблемами. Частный капитал, преступность, коррупция, падение общественных нравов. И виновато в этом всегда отнюдь не государство, а сами люди.
Директор мерно вышагивал по камере, не думая останавливаться. Физический тонус также важен, как психологический. Потому с древних времен придумано ограничение арестантов в пространстве. Пусть сидят и наполняются до краев меланхолией. Зато потом их проще взять прямым прессингом.
