глубоко вникла в ситуацию с участием чекистов в вывозе золота и выкупе заложников.
Участие ВЧК в формировании валютных резервов
Донесение Яковлевой вызвало в Москве большой переполох. Возможно, оно совпало с сообщением Парвуса-Гельфанда о хищениях средств в зоне ответственности петроградского руководства. Внезапный отъезд в начале октября 1918 года в Москву председателя Петроградской ЧК самого Г.И. Бокия тоже вызывает вопросы. Ввиду отсутствия в столице председателя ВЧК он обратился за помощью к Я.М. Свердлову. Тот счёл необходимым с целью локализации громкого скандала с выкупом заложников в Северной столице отправить по мандату ЦК партии уже бывшего главного чекиста Петрограда на временно оккупированную германскими войсками Белоруссию для организации нелегальной подпольной работы.
Ещё более странным выглядел несвоевременный отъезд в Швейцарию председателя ВЧК для свидания с проживающей там его семьёй. Жену он не видел более шести лет, а маленького сына – с момента рождения, поскольку находился в тюрьме.
Инициатором такой поездки был Свердлов, объяснивший такое предложение заботой о соратнике. Из воспоминаний С.С. Дзержинской ясно, что о возможной поездке в Швейцарию Феликс Эдмундович знал уже 24 сентября, о чём он написал в своём письме, что, возможно, он приедет к ним на несколько дней. Однако это сообщение пришло адресату только в начале октября. Примерно в эти же дни он либо собирался в поездку, либо уже был в пути.
В поездку в начале октября 1918 года он отправился в сопровождении доверенного лица Якова Михайловича – секретаря Президиума ВЦИК В.А. Аванесова, что подтвердила в своих воспоминаниях и Софья Сигизмундовна. Кстати, в неоднократно нами упоминаемой публикации Гарри Любарского от 1999 года вновь приводится непроверенный факт. Американский автор утверждает, что доверие большевиков к князю – чекисту Андроникову якобы было столь велико, что «сам Дзержинский ездил на пару с ним в Швейцарию для размещения крупных денежных сумм»[100]. На самом деле попутчиком в поездке в Швейцарию, что подтверждает в своей книге С.С. Дзержинская, был армянин Варлаам Александрович Аванесов[101]. С молодых лет он примкнул к революционному движению и до начала Первой мировой войны жил под своей настоящей фамилией – Мартиросов Сурен Карпович. С 1903 года состоял в РСДРП. Принимал участие в первой революции 1905–1907 годов на Северном Кавказе. Скрываясь от преследования царских властей, эмигрировал в Швейцарию под именем подданного Персии Аванесянца. Позже эта фамилия превратилась в Аванесова. Прожил в Швейцарии почти 7 лет, успев получить диплом в Цюрихском университете о медицинском образовании. С началом Первой мировой войны вернулся в Москву, где сразу примкнул к большевикам. Участвовал в Октябрьском восстании 1917 года. Тогда же был избран во ВЦИК, где выполнял функции секретаря и доверенного лица самого Свердлова. В марте 1919 года он стал сослуживцем Дзержинского, получив назначение в Коллегию ВЧК. Так что попутчиком главного чекиста в опасном зарубежном турне стал совсем не случайный человек.
Сама внезапная поездка председателя ВЧК во враждебную Европу пришлась на очень непростые времена, которые переживала Советская Россия. Не касаясь тяжёлого положения на фронтах, заметим, что в это время произошли важнейшие события внутри страны. Был убит Урицкий и состоялось покушение на Ленина, получившего ранения. Свердловым в начале сентября был объявлен красный террор против классовых врагов. Чекисты активно включились в борьбу с контрреволюцией и буржуазным подпольем. Однако арестованная по делу о покушении на вождя пролетариата Фанни Каплан после спешного допроса была расстреляна по приговору ВЧК, переданному через секретаря ВЦИК Аванесова (доверенного лица Свердлова) коменданту Московского Кремля П.Д. Малькову. После казни её останки были по распоряжению Свердлова сожжены в Александровском саду[102]. Председатель ВЦИК на время выздоровления Ленина после ранения фактически стал первым лицом в Советском государстве и даже временно расположился в кабинете председателя СНК.
Полыхала Гражданская война. Набирал обороты красный террор. Массовые аресты заложников и расстрелы бывших офицеров и служителей царского режима шли по всей стране. Все сотрудники ВЧК работали с высочайшим напряжением, в то время как, по официальным сведениям, главный чекист в это время отдыхал с семьей на швейцарском курорте в Логано. При этом отдых с семьей занял где-то неделю, а ещё примерно 2 недели Феликс Эдмундович был занят какими-то более важными делами, среди которых упоминали размещение валюты на именных счетах и проверку готовности революционных сил в Германии к народному восстанию.
Остановились они с Аванесовым в гостинице Берна около вокзала. Дзержинский приехал инкогнито под фамилией Доманский. Как часто бывает, в воспоминания С.С. Дзержинской вкрались неточности. Так, например, она называет Аванесова членом Коллегии ВЧК, но эту должность он занял лишь в марте 1919 года. Или вот написала она, что Дзержинский изменился до неузнаваемости – «перед отъездом из Москвы сбрил волосы, усы и бороду»[103]. Однако на семейной фотографии тех дней в Лугано он изображён с усами. Время не всегда сохраняет в памяти мелкие детали тех или иных событий.
Сразу по приезде в Берн Феликс Эдмундович заболел гриппом и пролежал три дня в постели. Затем было решено на неделю поехать вместе на отдых на курорт в Лугано. Как позже писала в своей книге С.С. Дзержинская, они вернулись в Берн, поскольку 25 октября они должны были возвращаться в Россию. Поезд из Берна проходил через Берлин, где уже разгоралось пламя народного восстания. По каким-то важным делам Дзержинский до 28 октября задержался в германской столице.
Кстати, швейцарское турне Дзержинского могло окончиться громким провалом. Дело в том, что во время прогулки по озеру близ Лугано Феликс Эдмундович случайно встретился с заклятым врагом большевиков, британским разведчиком Брюсом Локкартом. Англичанин не узнал в прилично одетом господине без бороды и с бритой головой всесильного председателя ВЧК.
Дзержинский вернулся в Москву в конце октября того же года. Заметим, что столь срочная поездка за границу под предлогом встречи с семьёй практического значения не имела, поскольку через три месяца с небольшим жена и сын Дзержинского приехали в Москву, где они 1 февраля 1919 года поселились в Кремле. На наш взгляд, некоторая задержка с назначением Яковлевой на пост председателя Петроградской ЧК произошла в связи с отсутствием Дзержинского в Москве. Но могли быть и другие причины для сомнений при назначении женщины на такой высокий
