крикнул я, скидывая с плеч тяжеленный мешок, но было уже поздно.
Мертвец повернул голову.
Пустые глазницы уставились прямо на нас. Рот медленно распахнулся, обнажив почерневшие зубы. И тогда раздался рёв.
Нечеловеческий, хриплый, словно из самой преисподней.
Из чащи вывалились ещё четверо, один из которых оказался на тропе, преграждая нам пути отхода. И того пятеро дохлых на нас двоих.
Первый оживший бросился на меня.
Я рубанул клинком, целясь в голову, но тот лихо уклонился в последний момент, потому я отцапал ему только ухо — гнилая плоть легко рассеклась, но мертвяк даже не замедлился.
Отскочив в сторону, я ударом сзади отсек ему башку.
— Голову! Бей в голову! — закричал я Петру, хотя он и сам должен был об этом знать, но я напомнил ему об этом, чтобы парень не стушевался в экстремальной ситуации.
Тот, дрожащими руками, выдернул топор.
Второй мертвяк попытался вцепиться мне в плечо, но я в ответ зарядил локтем в его крепкую черепушку, что дало мне лишь пару секунд на перестроение и удар ему ножом в шею. Но этот мертвяк выглядел посвежее, и его кожа ещё не успела так сильно истлеть. Однако это не помешало моему клинку перебить ему шею.
— Ваше сиятельство! — Пётр метнул топор.
Лезвие вонзилось в череп ближайшего упыря, которого я упустил из виду, чем позволил ему подобраться к себе на расстояние укуса. И тот замертво рухнул.
Но остальные не останавливались.
Воздух сгустился. Запах тления. Хрипы. Шаги. Их было явно больше, и они нас пытались взять в кольцо.
Кажется, ожившие, напавшие на нас, повысили свой уровень, раз смогли сгруппироваться, что было плохим знаком для всей деревни.
На меня уже мчался, сломя голову очередной мертвец. Выставив руки вперёд, он хотел, видимо, поймать в свои горячие объятья, но мне нужно было вернуть Петру его оружие прежде, чем тот окажется атакован. Потому я отскочил в сторону и перебил левую ногу ожившему. Потеряв равновесие, тот влетел в своего же. И они двое повалились на землю. Но задержать надолго это их не могло.
Я быстро вытащил из прогнившей черепушки ожившего топор, на скорую руку улучшил его, и вернул Петру со словами:
— А ты не говорил, что хорошо метаешь.
— Когда испугаешься, ваше сиятельство, ещё и не такое сподобишься, — нервно хихикнул парень.
Значит, я сейчас чуть было сам не лишился головы? Так себе новость. Но хорошо, что инстинкт самосохранения открыл в парне такие способности.
Я мельком оглянулся. К нам приближались со всех сторон ещё порядка шести оживших.
Бой разгорался, и адреналин пульсировал в висках. Шесть пар пустых глаз, шесть разинутых ртов, шесть пар когтистых рук — всё это двигалось к нам, сжимая кольцо.
— Спиной ко мне! — скомандовал я Петру, чувствуя, как клинок в руке будто ожил, жаждая новой жертвы.
Пётр резко развернулся, прижавшись ко мне спиной, и сжал топор так, что костяшки пальцев побелели.
Первый мертвец бросился на меня с рычанием. Я пропустил его атаку вскользь, позволив когтям пронестись в сантиметре от лица, и тут же вонзил клинок ему под челюсть — лезвие вошло легко, как в мягкое масло, пробив гнилой мозг. Труп рухнул, но я уже не смотрел — следующий был ближе.
Справа Пётр с размаху раскроил череп одному из оживших, но второй ухватил его за рукав.
— Ваше сия-а-а—!
Я не дал ему договорить. Резким движением бросил нож в глазницу мертвеца. Тот захрипел, отпустил Петра и замертво осел на землю.
— Топор! — Пётр подхватил его и тут же размахнулся, снося голову ещё одной твари.
Но их было слишком много.
Треск веток. Новые шаги.
Из чащи вышли ещё двое. Один — высокий, с вывернутыми рёбрами, торчащими из разорванной груди. Второй — низкий, коренастый, с лицом, наполовину съеденным червями. Они шли как охотники.
Неуклюжие шаги сменились плавными, почти кошачьими движениями. Длинный мертвец вытянул шею, скрипя позвонками, и втянул воздух — будто нюхал нас. Коротыш замер, затем резко повернул голову прямо на Петра.
— Они чуют страх… — прошептал я.
Это уже не были просто ожившие, которые могли топорно идти в бой. Нет, эти эволюционировали до следующего уровня и обрели первые проблески сознания. Таких мы в своём мире называли нюхачами за их способность отслеживать жертву по запаху страха.
Пётр замолчал, но его пальцы дрожали на топорище.
Почуяв его страх, длинный рванул вперед, как плеть, его костлявые пальцы потянулись к моей рубашке. Я крутанулся, рубанув клинком по локтевому суставу — кость хрустнула, но рука не отлетела, оставшись болтаться на тонких сухожилиях. А сам оживший даже не замедлился.
Коренастый нырнул под мой удар, цепляясь за землю когтями, и чуть было не врезался плечом мне в живот. В последний момент я успел увернуться.
Я целился в черепушку ожившего, но они эти двое были быстрее своих товарищей, потому он сумел увернуться в последний момент и клинок вошёл ему в шею, чего было недостаточно.
Пётр истошно заорал.
Длинный обвил его, как удав — одна рука сжала горло, другая впилась в плечо, рвя ткань и кожу.
Я рванул коротыша за волосы, с силой выдернул клинок и перерезал мертвецу горло. Он начал биться словно в агонии, но я не позволил ему вырваться и нанёс упреждающий удар в макушку, после которого он упал замертво.
Пётр хрипел.
Длинный прижимал его к земле, голова Петра билась о корни, лицо побагровело.
Я подбежал, вскочил на спину мертвеца, обхватил его голову руками — и провернул.
Шея затрещала, но не сломалась.
Он отпустил Петра и резко встал, сбрасывая меня.
Я упал на спину, следом мертвец хотел нанести мне удар ногой в грудь, но я успел перекатиться в сторону и уже поднялся на ноги.
Видимо, я все же повредил что-то в его мозгу, когда хотел свернуть шею, потому что оживший вернулся к примитивной тактике — идти на таран — и бросился на меня, выставив руки вперёд. За что поплатился ударош кинжала меж глаз. Мертвец рухнул, но Пётр, видимо, на адреналине завизжал во все горло и рубанул его топором по шее сзади. Голова отделилась от туловища и на метр откатилась в сторону.
— Ты… Живой? — уточнил я, тяжело дыша и оглядывая Петра. На его шее виднелись синие следы пальцев, на плече — рваная рана. Ожившие могли его заразить, но я надеялся на лучшее. Но об этом сейчас думать не было смысла.
