Если вернуться к возможным мироощущениям сверхдолгожителей в будущих эпохах, то следует учесть, что были и другие трагические переживания – бесконечные проводы в небытие близких да и вообще окружающих. Понятно, что без них не обходилась и жизнь обычных людей. Но их восприятие смягчало то, что они для каждого человека повторялись нечасто, всего несколько раз, а затем наступал и свой черед. Здесь же этого не было. И бесконечная череда похорон окружающих глубоко омрачала. Влияние утраты близких на жизненный тонус и продолжительность жизни близких с большой наглядностью раскрыто в одной из французских пословиц. В ней говорится, что, провожая близкого человека, каждый из нас также частично умирает. Это суждение – не что иное, как метко подмеченная реальность. Что касается людей, запрограммированных на сверхдолгую жизнь, то для них это превратилось бы в нескончаемый процесс умирания.
Встретились бы и другие тяготы. В переломные годы истории приходилось бы отказываться от почитания признанных ранее авторитетов и привыкать к выброшенным наверх волной перемен зачастую безликим фигурам, что особенно тягостно. Представьте, как, например, участникам Великой Отечественной войны 1941–1945 годов, одержавшим победу под руководством когорты талантливых полководцев – маршалов Г. К. Жукова, К. К. Рокоссовского, И. С. Конева и других выдающихся командующих, принимать таких их «преемников», как, например, министр обороны, не имеющий никакого отношения к военному делу.
Необходимость бесконечно адаптироваться к кардинально изменяющейся окружающей обстановке и новым поколениям людей неминуемо поставит вопрос: что же лучше – своевременно уйти из жизни или стоически переносить тяготы вневременного существования в обломках чужих эпох?
Счастливчики среди обычных людей
После предположительных суждений о возможной судьбе сверхдолгожителей в будущих эпохах на примере прошлого есть прямой смысл вернуться к жизнеописанию участников проводимого эксперимента по долгожительству. Их испытания оказались не менее интригующими, драматичными.
Шли годы, проходили столетия, дистанция «забега» в долгую жизнь все больше удлинялась. В центр накопления сведений о долгожителях по-прежнему поступали в целом оптимистичные данные о состоянии их здоровья. Но время от времени стали появляться сигналы о том, что крепкие, не испытывающие дискомфорта в здоровье участники эксперимента сталкиваются с проблемами в области психологии.
В течение нескольких столетий безмятежно текло время у прошедшего курс омоложения известного артиста. Он жил в подаренном ему спонсорами-благотворителями фешенебельном коттедже с бассейном, зимним садом и изысканной обстановкой на Новорижском шоссе в Подмосковье. Особенности долгой жизни, неизменность возраста, внешнего вида и легенда о присущем ему бессмертии не совмещались с публичной профессией. Появилась меланхолия, желание вернуться в обстановку далекого прошлого. После долгих и мучительных раздумий он решил посоветоваться с соседом, также входившим в группу долгожителей. Однако поддержки не нашел. Тогда актер более откровенно рассказал, какие обстоятельства привели его к столь серьезному решению. При естественной карьере одаренный актер на протяжении творческой жизни изображает героев всех возрастов: молодых, зрелых и пожилых. А я словно закостенел в одном образе – молодого человека. И теперь не только общая зрительская масса, но и мои почитатели и почитательницы воспринимают меня с недоумением. Похоже, даже не могут понять. На театральной сцене оказалось утраченным главное – привлекательность, востребованность зрителями. Более того, я им, видимо, надоел.
Но дело не только в этом. Сам начал отвергать время, в котором мы теперь живем. Чужое оно. Привыкнуть к нему трудно, несмотря на то что не вдруг оно началось, входили в него постепенно.
Не смог увлечься предметами всеобщего интереса. Непривычен истеричный ритм жизни. Чувство отвращения вызывают общепризнанные киношедевры: блокбастеры со стрельбой, убийствами и цинично показываемым сексом. Надоело даже сверхмеханизированное бытовое обслуживание. Вообще все. Поэтому речь идет не о замене фешенебельного коттеджа на старый деревянный дом, а об уходе из чужого образа жизни в свой незабываемый мир детства и юности с его неотъемлемыми атрибутами – домом, садом, спокойным, размеренным бытовым укладом.
Пошел намеченным ранее путем – искать свое счастье. И, кажется, нашел. Добрался до отеческого дома. Присел на лавку у любимого окна с видом на деревенскую улицу и испытал благостное чувство. В доме была такая аура, что становилось спокойно на душе, все тревоги и переживания растворились, ушли. От вида в окно на соседние дома, изразцовую печь на душу будто снисходила благодать. Предстояли еще и другие теплые встречи – с садом, переходящим в лес, с яблонями, так похожими на некогда здесь стоявшие, с вековым дубом, со скрипучим колодцем, одарявшим чистейшей ледяной водой. И особенно – с простой русской рубленой баней с запахом душистых веников, способной не просто снимать усталость, а дарить душевную радость. Стены, старомодное убранство дома, ступеньки крыльца, кусты и деревья и даже камни на дорожке возрождали теплые воспоминания о родителях, товарищах детства, любимой девушке. Получилось так, как будто из далекого путешествия вернулся на любимую родину.
Но деятельная натура не давала покоя, энергия требовала выхода. Родилось желание заняться благоустройством. Не хотел перестраивать отчий дом, но на частичные изменения в его конструкции все же пошел. Нетронутым оставил его сруб. Но построил обширную застекленную мансарду с видом на четыре стороны: на лесистый, поросший вековыми соснами спуск к красавице Волге с двухкилометровой серебристой гладью вширь, на непроходимый лес, поля и деревенскую улицу. Проявил и благородную заботу о благе односельчан. Вырыл для них глубокий колодец, а для детей построил игровую площадку. И еще создал удивительное архитектурное сооружение: на волжском откосе поставил красивую смотровую башню, такую же, как в Щелыкове, костромском имении драматурга А. Островского. Из нее открывались виды на бескрайние речные дали. И не закрыта она была, а доступна для посещения всеми желающими.
Друзья по омоложению предрекали ему не просто долгую, а счастливую, безмятежную жизнь. В нем нашли воплощение все необходимые для этого качества. Он был высок, строен, красив, высокообразован. Преподавал в экономическом институте. Это обеспечивало широкую молодежную компанию, в которой было немало возможных невест. Вспыхнуло чувство к одной из кандидаток в жены – обаятельной девушке, с которой связывали общие интересы в литературе и искусстве. Несколько поездок в Париж, Лондон и другие центры мировой культуры завершились свадьбой и последующей счастливой семейной жизнью. Большую радость принесло рождение детей: двоих мальчиков и девочки. Казалось, что жизнь так и будет проходить в любви и достатке.
Но взорвалась «мина замедленного действия». У членов семьи были разные биологические часы. С течением времени оказалось, что у молодого мужа дряхлеющая жена и престарелые дети. Положение катастрофическое. И выход из него он видел лишь один – уход из семьи. В дальнейшем все многократно повторялось. И члены покинутых семей создали нечто вроде союза по борьбе с многоженцем, попирающим интересы своих близких.
Первую «атаку» на 150-м году жизни удалось успешно отбить. То ли судьи были менее требовательными, то ли доводы защищающегося от обвинений более убедительными. А вот второй тур разбирательства на 220-м году жизни нейтрализовать оказалось труднее. К этому времени у обвинителей оказалось численное превосходство. Среди них были представлены оставшиеся в живых одряхлевшие жены, намного больше детей и многочисленный отряд внуков и внучек.
Притязания обвиняющей стороны были серьезными, затрагивали моральные и материальные интересы.
Обидчика обвинили в том, что он за свою жизнь бросил 6 жен, оставил без материальной помощи 26 сыновей и дочерей и не проявил никакого внимания к воспитанию нескольких десятков внуков. Возможность уклониться от этого обвинительного форума была бы лучшим способом защиты, но она была упущена. Поэтому пришлось стоически переносить удары со стороны родственников, то ли не способных по-серьезному вникнуть в непростые жизненные ситуации, то ли не имевших ни малейшего желания браться за это. От переживаний из-за открывшихся деликатных обстоятельств душа болела и у обвинителей. Оказалось, что у «многоженца» были убедительные доводы. Он объяснил, что в остановившемся на отметке 30 лет возрасте он при всем желании был не в состоянии поддерживать брачные отношения с престарелыми женщинами. Заявлял, что с огромным уважением относился к ним, трогательно вспоминал времена общей молодости и взаимной привязанности. Что же оставалось делать, спрашивал он, жить в безбрачии? А что касается отношения к детям, то здесь также сложилось двойственное положение. С одной стороны, он не утратил чувства привязанности к ним и хотел бы проявлять заботу, а с другой – ему, молодому, не по силам было принимать за своих детей престарелых стариков и старух. Такое же ощущение он испытывал в отношении внуков. Поэтому настаивал на том, что в особой, нетиповой ситуации нельзя делать жестких оценок, исходя из общепринятых законов морали. Просил считать его отнюдь не виновным, а потерпевшим. Было это удивительно, но большинство участников разбирательства с этим согласились.
