Читаем без скачивания Парни в бронежилетах - Сергей Самаров

– Пришли данные на Басаргина, – докладывает Лари, расшифровывая документ и пуская принятую информацию в распечатку.

Сережа принимает лист с принтера. Читает. На голос слегка поворачивает голову застывшая до этого неподвижно Таку. Тоже слушает.

– Отставной капитан ФСБ Басаргин Александр Игоревич. Служил оперативным уполномоченным в отделе работы с диаспорами. Считался великолепным аналитиком. Именно за аналитические способности приглашен для работы в Интерпол. Прошел трудный конкурс. Возглавил российский подсектор по борьбе с терроризмом, организационно не входящий в подчинение НЦБ, хотя стоит в НЦБ на финансовом довольствии и материально-техническом обеспечении. Фактически подсектор приравнен к работе резидентуры, подчиняющейся непосредственным командам из Лиона. Как аналитик несколько раз приглашался для помощи в расследовании запутанных дел в штаб-квартиру Интерпола. Прекрасно справлялся с заданиями. Имеет великолепные отзывы. Руководитель нескольких серьезных расследований на территории России, предотвративших серии террористических актов. Женат. Жена Александра – художник. Двое сыновей-близнецов. При конфликте опасен как стрелок. Слабость – рукопашный бой. Контакт с Басаргиным не рекомендован. Может вычислить суть по разрозненным фактам.

Сережа откладывает лист на компьютерный стол. Лари берет его, чтобы уничтожить, но Сережа делает останавливающий знак рукой.

– Селим пусть прочитает...

– Басаргин... – задумчиво говорит Таку и поднимается с пола. – Он уже нас вычислил. А контакт был единственный – мой звонок... Но, мне кажется, я вижу весь ход его рассуждений. Не хватает только маленького звена.

Сережа поворачивается в ее сторону.

– Чего не хватает?

– Я как-то сразу не обратила внимания на этот факт... Твоя фотография...

– Что – фотография?

– Твоя фотография... Откуда она взялась у ФСБ?

– Если я вырос в этой стране, то при старании найти мою фотографию нетрудно... Могли просто обратиться к матери. У нее целый альбом...

– Могли, – соглашается Таку. – Но тогда это не вписывается в мою концепцию... Лари, выведи еще раз фотографию...

Лари послушно выполняет команду. Гудит принтер, выводит фотографию Сергея Ангелова из файла антитеррористического управления. Таку с Сережей склоняются над распечаткой.

– Вспомни, когда и где ты фотографировался...

– Помню, – говорит Сережа. – За два месяца до выпускных экзаменов в училище... Умерла бабушка. Мамина мама... Меня вызвали телеграммой...

– Отец был на похоронах?

– Отец приехал на следующий день, после похорон... Да... Точно... Это фотографировал отец... Я вспомнил... В парке... Там, сзади... фонтан... Да... Значит? Значит, фотографию они получили от отца...

– Значит, твой отец работает у Басаргина... Мне сейчас трудно изложить весь путь умозаключения... Но, когда я разговаривала с Доктором Смерть, твой отец, скорее всего, слышал наш разговор. Басаргин вычислил тебя с его помощью. Здорово сработал...

– Ты уверена?

– Позвони... Попроси отца к телефону. Нам нужно знать, где сейчас находится трубка...

– А если?..

– Извинишься, скажешь, что ошибся.

– Но это значит полностью раскрыть себя и всю группу...

– Они уже и так раскрыли нас.

Сережа вытаскивает трубку и набирает номер.

– Здравствуйте. Я могу поговорить с Алексеем Викторовичем Ангеловым?

Проходит три-четыре секунды, и знакомый голос отвечает:

– Привет, сынок... Я ждал твоего звонка... Пора бы нам встретиться... Приезжай сюда!

ГЛАВА 6

1

Из окна хорошо видно квартиру в доме напротив – через их распахнутое по случаю жары окно. Пожилая женщина в неопрятном халате ходит из комнаты в комнату с тряпкой в руках, вытирает пыль и ворчит на кого-то невидимого. Слов не слышно, но взгляды, которые женщина бросает в сторону кресла, обращенного высокой спинкой к окну, достаточно красноречивы. С двух сторон из-за кресла выступают страницы развернутой газеты. Кто-то там читает, закрывшись печатным органом от пожилой женщины.

Термидор задергивает тяжелую портьеру.

– Пусть всегда так будет... Нас всех видно, как в телевизоре...

Он сам садится в кресло, стоящее так, что вся комната перед ним. Осматривает людей, которых выбрал, чтобы жили вместе с ним.

Ширвани уселся на диване в вольной позе. Он не военный человек по характеру, хотя воевал раньше у Хаттаба. Умеет из ничего сделать взрывное устройство. И много раз делал. Значит, надежный... Но это не играет роли... Ширвани уйдет из группы одним из первых, потому что к нему будет тянуться след. У стены присел на корточки узбек Тахир. Не любит стулья и кресла. Эту привычку могут заметить посторонние и обратить на него внимание. Хотя и ничего страшного в таком внимании нет – он и по паспорту узбек, и любую странность спишут на это, но все же ни к чему, чтобы тебя замечали. Тем более что ходит он по Москве не в халате и тюбетейке, а во вполне цивильном черном костюме. По погоде можно было бы и светлый костюм носить, но светлые костюмы носят те, кто выделяется среди себе подобных. Тахиру выделяться не надо бы...

– Привыкай сидеть на стульях, – говорит Термидор.

Тахир послушно садится на стул.

Он стажировался в Афганистане, в школе талибов. Это неплохая школа для горных боевиков, но не слишком качественная для городских диверсантов. Говорят, на него можно понадеяться. Высококлассный рукопашный боец, а это как раз то, что необходимо. Время покажет, насколько правильна характеристика.

– Я думаю, все достаточно отоспались в самолете и до него...

– Отоспался, Тер... Отоспался... – за всех отвечает Пын.

Термидор видит, как Пын тянется к нему, как старается быть услужливым, и охотно это принимает. Так было всегда. Так было и в детстве, когда другие подростки тянулись к нему. Так было и в легионе, когда другие арабы старались завести с ним дружбу.

Так должно быть и здесь. Термидор уверен, что, прикажи он сейчас Пыну убить Ширвани или Тахира, китаец сделает это сразу и без раздумий, почти с удовольствием сделает, чтобы заслужить благодарность командира. Может быть, Термидор оставит Пына рядом с собой и после того, как завершится краткосрочная миссия в России. То есть несколько краткосрочных миссий, потому что новые группы чернорабочих «фабрики страха» ждут его инструктажа. Правда, он сам с ними уже не пойдет. Он только передаст им свой опыт... И Пын может передать... Хотя, может быть, Пына следует оставить за себя здесь. Пусть по России покатается, по другим городам. Следует присмотреться, получится ли из него командир группы? А сам Термидор, когда все закончится, навсегда уедет в Италию... Софи ждет его, и скоро должна появиться на свет дочь, которую будут звать маленькой Софи... Врачи сказали ей, что она родит дочь... Сын, конечно, лучше... Мужчины больше любят сыновей как продолжателей себя, как то, во что можно вложить свои знания и умения. Но дочь – это тоже хорошо. Он не будет любить ее меньше только потому, что она родилась вместо сына...

– До вечера у нас еще половина дня. Вечером я пойду по адресам для инструктажа. Со мной идет Пын... Что хотите делать до вечера?

– Что надо делать? – вопросом на вопрос отвечает Тахир.

– Я, перед тем как поехать сюда, чуть-чуть пощупал местную атмосферу... Прогулялся. Милиция проверила мои документы. Надо привыкать... Погуляйте... А ты чего хихикаешь? – кивает Термидор Пыну, который лыбится во все лицо.

– Моя, Тер, так точно сделала... Погуляла... Дай, думай, Москва посмотреть... И докумена проверял милиций. Все хорошо, думай. У меня есть регистраций...

– Вот видишь, это сказывается опыт... – Термидор знает, как сделать комплимент, чтобы он перед другими комплиментом не выглядел. Пын еще шире лыбится... Так покупаются верные псы. Одной похвалой перед всеми...

– Я тоже пошел... Погуляю, – решает Тахир.

– Я Москву хорошо знаю, – говорит Ширвани. – Я много здесь бывал. Пожалуй, навещу родственников...

– И поспрашивай... Сразу поспрашивай... Наверняка у них есть враги на сегодняшний вечер... Ты хорошо помнишь, что надо спрашивать?

– Я помню, – Ширвани отвечает угрюмо. Ему это задание совсем не нравится, и он не старается скрывать свое настроение. Он не будет, как Пын, верным... Он только делает то, что ему приказали...

Ширвани уходит вслед за Тахиром, выждав только пару минут, чтобы их не видели вместе.

Термидор смотрит из-за шторки, как выходят первый и вскоре второй. Пошли в разные стороны. Это правильно. Ширвани посмотрел, куда направляется Тахир, и не захотел идти тем же путем. Тахир выглядит скромным зачуханным провинциалом, теряющимся среди московских улиц и столичного многолюдья. Это правильно. Он таким и должен выглядеть. А Ширвани смотрится хозяином города, каким показывает себя здесь каждый чеченец. Это тоже правильно. На запуганного чеченца будут смотреть косо и не будут понимать. В принципе они не играют, а ведут себя естественно. Такие они и есть в жизни. Чем меньше человек изображает из себя, тем меньше у него возможности привлечь к себе ненужное внимание.