Алеша, то есть, по сути, я, никак не может быть чьим-то там сыном. В смысле не батиным. Вот я, наверное, и улыбаюсь. Потому что теперь конкретно понимаю смысл поговорки — бойтесь своих желаний.
Я же когда-то очень хотел, чтоб внезапно моя жизнь превратилась в мексиканский сериал. Чтоб прибежал какой-то приличный мужик, непременно в костюме и галстуке, обнял меня заплакал и сказал, сынок, как долго я тебя искал.
А тут даже бежать никому никуда не надо. Оказывается, есть в наличие и человек приличный, и костюм, и галстук. Даже знаю, где искать этого человека. У Ленки дома. Но это — бред. Ладно батя…Мать бы не связалась никогда ни с кем. Нахрена она бы тогда с отцом столько лет валдохалась?
Хотя, стоп. С хрена ли «ладно батя»? Я родился, отец сидел в то время. Мать говорила, что на свиданку к нему ездила. Вот точно наш со Славиком родитель совсем не тот тип, который позволил бы себе по ушам в этом плане ездить.
— Да, ну…бред…– Сказал я вслух.
— Что бред? — Тренер, с недоумением посмотрел на меня. — Ты чего, Белов? Совсем умом поехал. Говорю, с молодежкой выйдешь, в составе команды, а ты мне — бред?
— Степан Аркадьевич, я вообще не об этом! Конечно новость просто фантастическая. Я очень рад! Очень! Счастлив!
— Смотри мне…– Тренер показал кулак.
Видимо, это был намек, что надо постараться и не подвести его.
В итоге, всю неделю меня плющило от двух вещей. Первая — это предстоящая игра. Естественно, я ждал матча с огромным нетерпением. Ни хрена б себе. Выйти на лед в составе молодежки. Это мандец, какой рывок вперед. Приходилось теперь больше времени тратить на подготовку. После тренировки со своей командой, я оставался с юниорами. Но с другой стороны, зато меньше гадости лезло в голову.
Вторая — та самая гадость. Ленкины слова упорно не шли у меня из мыслей. Я даже заметил за собой странную потребность теперь постоянно рассматривать девчонку во время уроков. Пытался понять, не похожи ли они с Алешей. По мне — вообще ни черта общего. Ленка — зеленоглазая, красивая. А братец мой младший — осел ослом на ее фоне. Вот так думал каждый раз, когда пялился на Ленку. Потом психовал и отворачивался. А на следующий день опять пялился.
Настолько меня эта тема достала, что я решил, надо позвонить домой и поговорить с батей. Вернее, сначала позвать его на игру. А затем попробовать расспросить каким-нибудь окольным путём.
Поэтому сразу после уроков, когда вернулись в общагу, кинулся к Алексею Алексеевичу. Его на месте не было, а пацаны сказали, будто воспитателя видели во дворе. Я поперся во двор. Во дворе оказалось пусто. Обошёл общагу. Ни черта не нашел. Ни Алексея Алексеевича, ни кого другого. Зайти в общагу не решался, вдруг воспитатель еще куда-нибудь убежит и я его пропущу. Вот и приходилось прыгать на месте, чтоб не замерзнуть.
Наконец, на дорожке показался предмет моих ожиданий.
— Алексей Алексеевич! — Я бросился к нему навстречу. Не иначе, как от долгого ожидания, вышло слишком радостно и громко. Мне показалось, он даже немного с шага сбился. И взгляд у воспитателя стал какой-то испуганный.
— Чего тебе, Белов? — Воспитатель постарался бочком обойти меня.
— Алексей Алексеевич, мне бы поговорить по телефону. Домой позвонить. Это очень важно. И срочно.
— Срочно… Важно… А ничего, что это межгород? — Алексей Алексеевич рванул в сторону ступенек и, чуть ли не бегом поднявшись на крыльцо, проскользнул внутрь.
Я, естественно, не отставал.
— Алексей Алексеевич, отдам, сколько там накапает.
Он резко остановился, посмотрел на меня.
— Чего ты там отдашь, Белов… Не плети. Идём.
Через пять минут я уже стоял в кабинете воспитателя, набирая по памяти номер. Вот интересно… Сколько лет прошло, а до сих пор помню эти цифры. Соседи добились себе домой телефон по великому блату. И первым делом мать заставила меня, имею в виду, Алешу, выучить номер. Чтоб если вдруг потеряюсь, если что-то произойдёт, мог сразу позвонить тете Нюре. Они жили прямо через забор от нас.
— Алле… — Голос дядь Гены, супруга соседки, звучал очень далеко и перебивался легким треском.
— Дядь Ген, привет! А можете отца позвать? Он, по идее, должен дома быть.
— О-о-о-о-о… Славик! — Сосед заметно оживился. — А я думаю, кто нам звонит. Время такое вроде, рабочее. Ты как⁈ Что там? Какие дела? Ты давай там, прославь наш город. Понял? Мы тут за тебя болеем всеми.
— Гена! Кто звонит? Ну-к дай! — Послышался шум, возня, мат, а потом в трубке я услышал голос тети Нюры. — Алло! Хто это?
Учитывая, что оба они работали вахтами, я попал, видимо, в промежуток времени, когда соседи отдыхали.
— Теть Нюрь… Это Славик Белов. Батю бы мне надо…
— О-о-о-о-о… Славик! Как дела? Ты чего стоишь⁈ Беги за Виталиком. Стоит он, глаза вылупил. — Я так понял, последние несколько фраз предназначались точно не мне. — Все, Славик, побежал мой Генка. Ага. Ну, ты как сам-то?
Минут пять рассказывал подробно соседке, что сам я хорошо. Можно даже сказать, отлично. Кормят замечательно. Ребята все молодцы. Короче дежурную хрень, которую говорят обычно подростки взрослым. Хорошо, Алексей Алексеевич оставил меня в кабинете и вышел. А то бы с такими «срочными разговорами» он меня взашей прогнал.
Наконец, после очередной возни и громких криков дяди Гены на заднем фоне, я услышал отца.
— Сын! А что случилось-то? — Батя молодец. Сразу перешёл к делу. Я бы взвыл от очередного вопроса, как у меня дела.
Я рассказал отцу про игру юниоров, в которой пойму участие. Он, не дожидаясь моего приглашения, сразу заявил, они приедут, конечно. Всеми.
А потом я вдруг рубанул в лоб. Из головы почему-то вылетели все заготовленные фразы, которые должны были стать наводящими вопросами.
— Бать, Алеша твой сын?
Буквально секунду висела пауза. А потом отец ласковым голосом спросил.
— Славик, тебе там что, башку отбили? Может, падал? Или шайбу поймал?
— Нет, не падал. — Я от его реакции немного растерялся.
— Странно… А похоже, будто несколько раз. Я давай сейчас сделаю вид, что ты меня ни о чем таком не спрашивал. Хорошо? А как на игру приедем, так и поговорим. Откуда в твоей башке, мне интересно, такая херь появилась.
Я почувствовал, как внутри, будто тяжёлая бетонная плита упала и разбилась.
— Конечно, бать! Буду ждать вас. Давай тогда, а то я из кабинета воспитателя звоню.
В этот момент как раз вошел сам Алексей Алексеевич. Он с порога сразу зыркнул на меня недовольным взглядом и ткнул пальцем в настенные часы. Но мне, в принципе, в данный момент было плевать на его недовольство. Я чувствовал себя подозрительно счастливым.
Глава 14
— Жестче встречайте! Где нападающий? Чего так глубоко сели! Бегаете трусцой! Взбодрить вас⁈
Тренер команды юниоров от Степана Аркадьевича отличался весьма заметно. Он был более резкий. По-взрослому резкий. Даже, наверное, грубый.
Оно, конечно, и Степан Аркадьевич далеко не мать родная. От него звездюлей больше прилетает, чем похвалы. Но, видимо, сказывается все равно тот факт, что в его команде пацаны помладше. Поэтому даже ругал он сдержано. Зато каждое слово имело вес. Так припечатать может, сразу детская травма образовывается. Правда, тут же рассасывается сама собой. Это в моем будущем все нежные, ранимые. Слова какие-то дурацкие. Абьюз… Родители-абьюзеры… Гиперопека. Херь полная. Здесь подобной чуши еще не существует.
Здесь если и есть какие травмы, так только на льду, когда ты удар соперника словишь. Если и есть абьюз, то только когда тебя о борт с размаху долбанут. А уж представить, будто я, к примеру, бате завернул бы про гиперопеку или детские психологические травмы… Он бы из меня эту дурь на раз выбил. Причём, вовсе не в переносном смысле. Чтоб я на задницу дня три сесть не мог. Сразу бы всякая ерунда из головы выветрилась. Сложно думать об абьюзе, когда жрать и даже спать гораздо удобнее стоя, по причине конкретных следов от армейского ремня на мягкой части тела. И что интересно, подростки сейчас, в 1987 все нормальные. С башкой дружат. Никакой дичи не творят. Соответственно, поведение тренера принимается, как само собой разумеющийся факт. Орет — значит за дело. Никому в голову не придет явится домой и жаловаться маме с папой.
