— Я уже говорила, что не понимаю, о чем ты. — Она покачала головой. — Я только что из гавани. Посадила Джейка на паром.
— Я знаю, где ты была сейчас, — произнес Куинн, захлопывая дверь перед огромным количеством мошкары, слетевшейся на свет. Он сложил руки на груди и повернулся к ней. — Я имею в виду — не сегодня, а прошлой ночью.
Джулия облизнула сухие губы. Перед глазами все вертелось, но до нее начало доходить, что она что-то не поняла, что он пришел не воевать с ней по поводу ее сына, и это успокаивало.
— Прошлой ночью? — переспросила она, по-прежнему опасаясь сказать лишнее, чтобы не навредить себе. Сейчас, когда ее мозг снова заработал, она лихорадочно соображала, не проговорилась ли. Вдруг она дала какой-нибудь повод для подозрений? Или у нее вырвалось что-нибудь такое, в чем он сможет найти скрытый смысл по прошествии времени?
— Да, прошлой ночью, — коротко повторил Куинн, потом, заметив, что она по-прежнему бледна, тихо, но злобно выругался. — Успокойся, ты дрожишь до сих пор. Где у тебя виски? Выпей, и почувствуешь себя лучше.
— Я не пью, — неуверенно сказала Джулия. — Во всяком случае, не виски. И не собираюсь открывать бутылку вина, чтобы у тебя притупилось… твое чувство вины.
— Мое чувство вины? — прорычал он. — Какого черта мне чувствовать вину? Именно ты должна объясняться. Мне просто жалко тебя, вот и все.
— Жалко? Меня?
Джулия пыталась говорить презрительно, но актерское мастерство впервые подвело ее. Вместо высокомерия получилось, будто она готова зарыдать, и Куинн снова выругался, направляясь к ней через кухню.
— Ради Бога, пойди сядь, не то сейчас свалишься, — решительно приказал он. Игнорируя ее инстинктивное сопротивление, он развернул ее и толкнул в гостиную. — Итак, — произнес он, пока она боролась со своей слабостью, — где у тебя бренди? И не говори, что нет, я просто не поверю.
— Я не хочу бренди, — с отвращением сказала Джулия, совсем неэлегантно рухнув на подвернувшийся диван. В действительности она боялась принять хоть каплю алкоголя. И без того в голове путаница.
— Ладно. А я хочу, — объявил Куинн, возвращаясь на кухню, и она услышала, как он бесцеремонно открывает и закрывает дверцы шкафов.
Она безнадежно вздохнула, не в силах более противостоять этому шумному вторжению.
— В баре в столовой, — непроизвольно подсказала она, решив, что ни в коем случае не присоединится к нему. Но пока он не скажет, зачем пришел, он не уйдет.
— Спасибо.
Тон его был почти грубым, но сейчас не время реагировать на невежливость. Пока он включал свет в столовой и выбирал бутылку бренди в баре, Джулия сосредоточилась на том, чтобы восстановить свое самообладание. Сейчас уже очевидно, что они говорили о разных вещах, и если он обвиняет ее в воровстве, ему придется привести доказательства.
Куинн вернулся с бутылкой бренди и двумя стаканами, и хотя она игнорировала поставленный перед нею стакан, даже шедший от него аромат придал ей сил. Однако, когда Куинн уселся рядом, ее восстановленное равновесие несколько пошатнулось. Пришлось бороться с ощущением его близости и тем фактом, что она не может оставаться равнодушной к его настроению.
— Лучше? — спросил он, выгибая бровь, и Джулии захотелось иметь хотя бы половину той уверенности, которая излучалась им.
— Нормально, — не задумываясь, ответила она, хотя это вряд ли было правдой. Если приходится сжимать колени вместе, чтобы унять в них дрожь, то какое же это спокойствие?
— Итак… — Он вытянул свои длинные ноги и стряхнул с брюк пылинки. — В чем я не прав? Джулия проглотила комок в горле.
— Ты, похоже, считаешь, будто я обыскивала твою комнату в отеле.
— Уверен. — Он прищурился. — Пустая трата времени, не так ли?
Джулия медленно вздохнула.
— Думаю, так бы оно и было, — согласилась она, — если бы это делала я.
— Если бы это делала ты? Что ты имеешь в виду? — Губы Куинна саркастически скривились. — Джулия, я авторитетно заявляю, что прошлой ночью видели женщину, выходящую из моей комнаты.
— Правда? — Джулия постаралась тоже говорить с сарказмом. — Как интересно! Куинн поморщился.
— Тебе нет смысла запираться! — Он поднес стакан к губам и нетерпеливо отхлебнул глоток бренди. — Послушай, я был зол, когда прибыл сюда. Я признаю и даже готов обсудить это. Догадываюсь, ты считаешь, что у тебя были свои резоны. Я просто хочу их знать.
Джулия со злостью посмотрела на него.
— Нет, — решительно отрезала она, наконец почувствовав себя уверенней. — Мне нечего обсуждать. Я сказала: это была не я. Прошлой ночью… прошлым вечером я ужинала с сыном.
— А после ужина?
— Пошла спать, — резко ответила Джулия. — Ради Бога, Куинн, за кого ты меня принимаешь? Неужто думаешь, что я хочу продолжения нашей связи:
Он вздрогнул, лицо его неожиданно потемнело.
— Тогда кто же это был? — в бешенстве процедил он, но Джулия пожала плечами.
— Это твои проблемы, а не мои. — Тут она немного смягчилась:
— Зачем кому-то обыскивать твою комнату? Ты обвиняешь кого-то в воровстве?
— Нет. — Куинн сжал губы. — Ничего не украдено.
— Ничего? — ахнула Джулия. — Тогда зачем?..
— Я был уверен, что это ты, — пробормотал он, опрокидывая залпом стакан и наливая еще. — Я думал, тебе стало любопытно, как я отыскал тебя.
— О нет… — Горло у Джулии перехватило. — Допустим, мне это любопытно, — честно признала она. — Но я бы никогда не сделала то, что ты предполагаешь. У меня есть какая-то гордость, сам знаешь.
— Мм…
Куинн искоса разглядывал ее, и Джулия подумала, достаточно ли окрепли уже ноги, чтобы встать и включить еще несколько ламп. Лишь лампа за диваном, на котором они сидели, освещала комнату, и от царившего в ней полумрака и полной темноты за окнами интимность .атмосферы ощущалась все сильнее.
— Почему ты не подумал, что это одна из горничных? — быстро спросила она, смущенная его пытливым взглядом, и Куинн неуверенно пожал плечами.
— Было поздно, — произнес он, словно это что-то объясняло. Затем, подумав, добавил:
— Черт возьми, не знаю. Может быть, и горничная. Они обычно застилают постель раньше, но кто знает? Может быть, прошлой ночью задержались. Может, я ошибся. Может, у меня паранойя.
Его глаза потемнели от нахлынувшего чувства, которое Джулия сейчас не могла определить, и она ощутила, что задыхается. Внезапно он показался ей таким молодым и так похожим на мальчика, которого она знала раньше… Это ощущение ужаснуло ее.
— В любом случае, — произнес он, когда она собралась немного отодвинуться от него, — я должен еще раз принести свои извинения. Я не хотел действовать так грубо.
