А я почему ее не вижу? — Грег задумчиво потер подбородок. Может, ты лжешь?
— Стена становится видимой в сумерках, только если совсем близко к ней подойти. Няня говорила, что у людей всегда так. Идемте, там сейчас так весело будет. Ой! А вдруг я кого-нибудь раздавлю? Я сейчас взлечу, подождите.
— Нет уж, иди по земле и веди нас. Мне тебя не удержать, да и так будет надежней.
— Я не могу. Господин Грегор, а вы не посадите меня себе на плечи? Если мы с няней лазали туда за лунным цветком, она всегда нанимала мне носильщика.
— Стоп! Ты хочешь сказать, что там, — я ошеломленно ткнула пальцем в сторону потрепанного дерева, — встречается лунный цветок?
— Только в сумерках. Он как раз сейчас расцветает. Там его целые клумбы.
— Грегор, сажай его на плечи. Собрать сейчас ничего не соберем, но место отметим.
— Его морок слишком плотный, я ни черта не вижу. Как я его посажу? И сколько он, вообще, весит? Лезь, давай сам, ворона несчастная. Хорошо меня никто сейчас не видит из знакомых.
— Я могу приказать ему идти через ошейник.
— Он будет реветь, это могут заметить. Донесу. Иди за мной следом. Ирэль, да не души ты меня за шею. И под подмышки не лезь, щекотно вообще-то. Не, он легкий, дойдем, если недалеко, не боись. Ты не пробовала рабов кормить, а Шерли?
— Пробовала, не помогает.
Идти с каждым шагом становится все страшней, то тут, то там выглядывают из кустов сизые щупальца клубящегося тумана, будто бы стена решила попробовать нас на вкус. Впереди сопит Грегор, и неслышно дышит Ирэль у него на плечах. Я если ирлинг ошибся? Может, не стоило ему доверять? В кулаке держу крепко зажатой горсточку соли. Мало ли.
— Ау! Больно. Отпусти мои волосы, придурок!
— Вот же она, стойте, я слезу — столько восхищения в голосе.
Я подняла глаза и всмотрелась. Передо мной, клубясь и играя всеми оттенка серого, выступила, словно только возникла, высокая стена. Что там внутри? Страшно ошибиться и сделать шаг туда, в этот сумрак.
— Там так же плотно стоит туман внутри? — голос Грегора отразил бездну сомнения. Еще можно бы ретироваться, да только у меня не получится. Адриан, разве смогу я от него отступиться? Смогу забыть навсегда? Нет, конечно, а значит, вперед и только вперед.
— Это скорлупа. Внутри там светло, как при полной луне в лесу. И днем и ночью, только монстры такие же по виду.
— Ну что, рискнем? А, Шерли? Я шагаю?
— Сначала надо бросать соль, иначе вас втянет в нее и не выпустит. Так и будете висеть на скорлупе, пока не набегут лунные эльфы и не отклеят от нее.
Грегор поставил ногу на землю.
— Главное, вовремя сказал. Предупреждать вообще-то надо заранее.
Адриан
Тщетно пытаюсь вынырнуть на поверхность из глубокого сна. Веки тяжелые, будто налиты свинцом, глаза никак не хотят открываться. Чуть повозился, вслушиваясь в голоса дома. Где-то скрипнула половица так тихо и так знакомо.
Мягкая как перина постель баюкает, досылает обрывки воистину странных видений. Перья, перья кругом и земля с обрывками каких-то чахлых цветов, а еще вкрадчивый женский голос. То ли кошмар, то ли видение, посланное богами. Странный сон, надо бы попытаться разгадать его суть по книге оракулов.
Осознание прошлого дня встало перед глазами жуткой картиной! Какой оракул! Какая книга! Все продано, лавку растащили, свитков моих больше нет, все забрали.
Подлетел над постелью и осмотрелся. Моя старая комната, мой родной дом! Быть такого не может! Что вымысел, что игра подсознания, а что — правда? Может, я все еще сплю?
Вытянул перед собой руку, силясь рассмотреть пальцы. Пальцев пять. Во сне пальцы сосчитать невозможно, выходит, я не сплю?! Я дома?! У сестры? Но как, почему? Что с моей милой лавкой? Или все эти пять лет мне просто приснились, и не было ничего?
Сел обратно в постель, задумчиво с удовольствием потер шею. Странное ощущение, чего-то будто бы не хватает, но вот чего? Я не ношу на шее никаких оберегов и украшений и никогда не носил.
Осмотрелся еще раз, силясь вспомнить вчерашний день. Круговерть картинок. Налог, пени, проверка бумаг. Стыд и позор. А дальше? Не помню. Совсем ничего не помню. Сон еще этот невнятный, от которого так и не удается отделаться, будто что-то забыл или потерял. Никогда я не держал дома птиц, с чего бы мне стали сниться крылья? Точно, сон вещий — знамение богов, если не самой великой луны. Еще и девушка эта в мужской одежде, красивая, ловкая. Во сне она хохотала, лежа на заброшенном кладбище в окружении дворфов. Жаль, что таких девиц не бывает в природе. Порождение сна, бред разболтанных нервов.
Надо вставать, приводить себя в надлежащий вид и пытаться понять, что случилось. Ну не могла же мне привидеться моя лавка и свитки на полках? Отчетливо все помню, и как я сбежал из Края Туманов тоже.
Встал, размял спину легким наклоном к полу, дошел до умывальника и посмотрелся в крохотное зеркальце над ним. Волосы. Демон! Где мои волосы?! Что это за космы до лопаток? Коса моя где?! Кто посмел срезать? Чтоб ему жабы снились всю ночь. Уф. Вдох-выдох. Надо найти одежду. Интересно, кто меня переодевал прошлой ночью. Спальная рубашка, точно, моя, голубая, просторная с тонкой вязью узора в форме изогнутых лилий по краю подола. Помню, как я ее выбирал, а сестра покупала. Это было еще до Академии. Брали на вырост с запасом, просторную, зачарованную так, чтобы не утратила первоначального вида.
Демон, как я мог забыть, где я был прошлым вечером и как попал сюда.
Умывание ледяной водой память не прояснило. Открыл шкаф, вся одежда мала даже на вид. Значит, я, действительно, не был дома полных пять лет.
До боли знакомые шаги раздались по лестнице, только походка стала тяжелее. Сестра. Что я ей сегодня скажу, как посмею посмотреть в ее глаза необыкновенного цвета темного неба. После всего, что я сотворил, после того, как удрал из дома. Какое наказание мне следует от нее ждать за… все?
Легкий знакомый с самой юности стук тонких пальцев по косяку пронзил самое сердце укором.
— Я знаю, что ты не спишь.
— Откуда?
— Дочка услышала твои шаги. Можно мне войти?
— Я не одет. На мне только рубашка для сна, если тебя это не смутит, входи.
— Конечно же, нет, — дверь сразу же распахнулась, и на пороге возникла моя сестра с полными слез глазами, огромным
