уперся. Считает, что ошибки молодости могут обойтись слишком дорого. Глупый, на то она и молодость… Но я же ничего не говорил, правда? Зачем мне лезть с советами к кому-либо. У тебя сутки, если хочешь удрать. Только записку сестре на сей раз оставь. Она тогда так убивалась, я ее разве что не с ложки кормил. Не хотела есть и жить не хотела. И мужа слушать не стала. Так что ты записку-то оставь мне, а я передам после.
— Спасибо. Я подумаю и скажу.
— А что тут думать-то? Тут судьбу выбирать надо. И выбор должен быть за тобой, а не за кем-то еще. И жениться надо по любви, только тогда семья крепкая будет. У тебя деньги-то есть? Или подкинуть?
— Я не возьму. Что-то было, наверное. Да, был памятный золотой, Ивалэль подарила после того как я прошел все испытания для допуска к Академии с первого раза. Тогда я не стал его забирать, боялся, заметит.
— Ну, моя совесть перед тобой чиста. Я все сказал, что хотел. Пойду с выводком погуляю, похвалюсь перед соседями. Ни у кого таких малышек тут нет и тем более, чтоб столько! Дойду до дома старосты, послушаю, что там говорят. Эльфийки же наивные, словно дети. Думают у старого волколака слух потерялся. Говорят в доме в голос о таких вещах, о которых надо молчать в сундуке под старым матрасом. А я-то все слышу. Ну, добро, кушай, набирайся сил. А как решишь что, так помалкивай при моем внуке. У него слух ого-го, как у меня. А мозгов еще мало. Гонора зато на троих. Ну, иначе б он своих военных наград и не видывал никогда. Да, — его теплая рука неожиданно ласково потрепала меня по голове, — Кто не бежит, тот добычу никогда не поймает, ушастый.
Глава 14
Шерли
Соль влетает в клубящуюся туманом стену, словно прожигая ее насквозь. Неясные, мутные щупальца отступают, шипя, образуют неровный проход, грозясь снова сплестись, сомкнуться, обрести плоть, не дать чужакам пробраться в то, что скрыто от посторонних, в своё сокровенное нутро. Соль, обычная соль, которую я всегда держала на кухне в небольшой банке с розочкой на боку, делает то, что не под силу прошедшему курс Академии магу. Она разрывает туман, заставляя его, наконец, отступить от нас достаточно далеко. А впереди завороженный мир, будто не настоящий. Там не нашлось места ни единому яркому лучику закатного солнца, нет места тьме. Мягкий зеленоватый свет идет от ковра зеленого мха, озаряя пространство. Голубым светятся прозрачные грибы на тоненьких ножках, я о таких только читала, не надеясь никогда увидеть вживую. Целая полянка вдали обещает букет лунных цветов. Монстров, вроде бы, нет. Местами во мху мерцают белые прекрасные бусинки чьего-то разорванного ожерелья. Интересно, чье оно было, что их тут разбросано столько?
Судя по звуку, донесшемуся из-за спины, ирлинг спрыгнул на землю. Грегор вздохнул глубоко и шагнул ко мне ближе.
— Ну что, трусиха, идем?
— Не называй меня так! — я шагнула вперед, и Грегор с силой ухватил меня за руку, оставляя синяки на локте.
— Э, нет, так не пойдет. Пропустим-ка нашего птенчика первым. Иди, насекомоядный.
— Отпусти меня, — я вырвала локоть.
Ворона смешно шагнула к прорехе в стене, перекачиваясь немного с боку на бок. Туман еще расступился, давая проход, будто испугавшись роскошных высоких черных крыльев, что проявились, стоило только Ирэлю подойти ближе. Вяло шевельнулся острый полупрозрачный язык стены, будто принюхиваясь к невольнику, и тут же отступил, испугавшись.
— Идем, не каменей тут как тролль на рассвете.
— Сам дурак! — я шагнула вперед, следом за мной в стремительно сужающийся лаз протиснулся Грегор.
— Тут так красиво! Только смотрите по сторонам! Сейчас будут подлетать зубы!
— Боюсь спросить, чьи?
— А вон, его, — махнул рукой в сторону ирлинг, — хорошенький выходит, да?
— Шрессова пятка! — воскликнул Грегор. Я сильнее зажала в кулаке соль и стремительно обернулась. Из земли на клочьях стремительно сгущающегося и обретающего фигуру тумана взлетели белые бусины. Кто знал-то, что это не бусинки вовсе, а зубы! Чудовище разрасталось ввысь и вширь, приобретая форму не то тролля, не то чудаковатой пантеры с валуном вместо башки. Пасть развилась, явив этому странному миру два ряда острых зубов.
— Прорвемся! — кинул соль в монстра мой спутник.
— Йуп, — издала я неясный для себя звук и швырнула кристаллики вроде туда, куда надо. Чудище зашипело и тут же развеялось. На землю вновь опали белые круглые бусы.
— Ирэль, ты — вообще!!! У меня даже слов нет!
— Да? Вам он тоже понравился? Бывают еще мохнатые и вроде тигра, а если уж очень повезет, то увидим даже змею с двумя головами. Она огромная, но редко появляется. И толстая, как поросенок. А ещё встречаются многозубки. Вы — самая лучшая госпожа, Шерли. Я тут так давно не был! Так соскучился, жалко их потрогать нельзя.
— Стоп. А что будет, если коснуться?
— Я не могу, они развеиваются сразу. Совсем как от соли. Монстры — это порталы. Зубы превратятся в веревки, вас свяжет, а порталом закинет к лунным эльфам. В отдел стражи. Няня всегда этого опасалась.
— А кем она была, говоришь?
— Человеком. Травницей, сказочницей, а еще архи… архи кем-то. Ахриологом! Точно. Это те люди, которые копают землю, она так говорила. Сначала копают, а потом подметают и собирают из нее потерянный кем-то другим мусор. Черепки горшков всякие там, бусинки, мечи поломанные.
— А зачем они это делают? Няня не говорила?
— Чистоту очень любят и некромантов тоже, но это не точно. Хотя, найти древнее капище или могилу у них считается большой удачей. Я не очень ее слушал, если честно. А нам куда дальше?
— То есть? Ты дороги не знаешь?!
— Дорог я знаю много. Даже тут есть дорога по кругу, мы до неё скоро дойдем.
— Нам надо попасть в сам Край Тумана.
— Тогда это все время прямо. Мастер Грегор, за вашей спиной сейчас появится многозубка.
— Прорвемся, Шерли, — Грегор щедро посолил землю в том месте, где из нее клубился туман.
— А мне в это уже слабо верится, соли может и не хватить.
— Только в благодарность за те дары от будущей Императрицы, госпожа, я готов приютить вас у себя под крылом.
— Пернатый, подожди, а меня? Кто тебя нес на плечах, неблагодарный?
— А вы больно щипались. Отмахивайтесь теперь выдранными из меня перьями.
— Думаешь, поможет?
— Нет.
— Ирэль, хватит. Пойдем в обнимку все вместе.
— Ладно, так уж и быть, только не щипаться и не щекотать. И
