что было бы уместно подняться самому. Судя по реакции присутствующих, моя догадка была верной.
— Дорогой друг, — сказал Личжэн. — В память об этом вечере и о твоём визите к нашим коллегам на Луну я дарю тебе это драгоценное семя дерева гинкго.
— Того самого? — удивился я, принимая подарок обеими руками.
— Да, друг. Именно того. И это личный подарок. Мы говорили с твоим руководством. Он не подлежит передаче, национализации или изучению. Мы получили гарантии того, что подарок останется в твоей собственности, — ответил Личжэн.
На шкатулке был изображён парящий дракон. Под пальцами я ощущал гладкую резьбу его чешуй.
— Благодарю вас, Личжэн, — сказал я. Слова будто сами приходили ко мне в голову. — Это больше чем подарок — словно вы доверили мне частицу самого времени. Обещаю, что семя найдёт достойное место: либо прорастёт в моём саду на Земле, либо отправится со мной в космос, как напоминание о вашей щедрости.
Я приоткрыл крышку шкатулки, ощущая подушечками пальцев тёплое дерево.
— А ещё я обязательно загружу китайский. Чтобы в следующий раз, когда я вернусь, мы говорили с лунным родителем этого малыша на его языке.
Окружающие заулыбались и захлопали. Судя по всему, с ответом я угадал.
«Женя, — прокомментировал Вася. — Ты бы легко освоился в Китае, ты в курсе?»
К моему удивлению, к подарку действительно не возникло никаких вопросов. Даже Сергеич, обычно крайне осторожный, в этот раз лишь взглянул на коробку мельком и сказал: «Относись к нему хорошо. Отношения с китайцами нам очень важны».
«Ладно», — ответил я, пожимая плечами.
Мы встретились с руководителем проекта «Север» на борту самолёта Роскосмоса в аэропорту Пекина, когда я, после торжественных проводов, вылетал на родину.
Сразу после взлёта мы закрылись в моей каюте. Сергеич не пустил даже стюардесс, которые пытались накормить нас ужином.
— Что-то ещё случилось? — спросил я, как только мы остались наедине, чувствуя, как неприятно сосёт под ложечкой.
— Нет, — ответил руководитель. — Ничего нового. Просто я решил лично рассказать о том, что тебе предстоит.
Неприятные ощущения в области грудины и желудка усилились.
— Внимательно слушаю, — сказал я нейтральным тоном.
Сергеич занял соседнее кресло. Посмотрел в иллюминатор. Постучал по полированной столешнице, которая нас разделяла. Потом сказал:
— Эти годы наука, как ты понимаешь, не стояла на месте. Даже так скажем: она очень активно развивалась. В том числе благодаря открытиям и данным, которые удавалось получить с помощью зондов.
— Звучит хорошо, — заметил я.
— Верно, — кивнул руководитель. — Наши возможности сильно выросли. Во-первых, «Север-2» будет несколько больше, чем ты привык.
Я улыбнулся. Однако же неприятное чувство тревоги не проходило.
— Не так давно мы успешно испытали на Луне первый двигатель на основе эффекта «гравитационного паруса», — продолжал Сергеич. — Не пытай Васю — так расскажу. Когда космологическая модель с тёмной материей и энергией окончательно развалилась, главным стал вопрос: почему гравитационное взаимодействие такое слабое? Куда девается недостающая энергия? И современная наука не только дала ответ на этот вопрос, но и получила возможность его практического использования. Гравитация — основное взаимодействие, которое выходит за пределы нашей трёхмерной браны. Понимаешь?
Я молча кивнул.
— Мы научились улавливать этот исходящий поток. А с ним произвольно менять вектор перемещения в обычном, трёхмерном пространстве. С помощью того же квантового компьютера. Как следствие — мы теперь не ограничены возможностями химических ракет по выводу грузов на любую орбиту в пределах гравитационного колодца крупного тела.
— Насколько он большой? — спросил я после секундной паузы. — «Север-2»?
Сергеич посмотрел мне в глаза и улыбнулся.
— Очень большой, Женя. Сто пятьдесят метров в длину. Семьдесят метров в диаметре, — ответил руководитель.
Я замер, пытаясь осознать эти масштабы. Получалось плохо. Космический корабль размером с авианосец⁈ Немыслимо!
— Он первый в своём роде. Старты старых носителей ещё не отменили, но, как ты понимаешь, в деле освоения Солнечной системы грядёт революция. Однако широкая общественность узнает об этом только после твоего возвращения. Тут без изменений, — продолжал Сергеич.
— Я полечу один? — на всякий случай уточнил я.
— Жилой модуль «Севера-2» рассчитан на пять человек, — ответил руководитель. — Полный состав готового отряда. Но пока что ты летишь один туда, и, как мы надеемся, вдвоём с Максимом обратно. К сожалению, технология гравитационного паруса — это совсем не искусственная гравитация. Однако на корабле предусмотрена имитация силы тяжести вращением. Полёт должен переносится значительно легче.
— Роскошно! — заметил я.
— Мы постарались, — улыбнулся Сергеич. Но потом снова стал серьёзным. — Ещё мы сильно продвинулись в вопросах вооружений. «Север-2» теперь не беззащитная скорлупка.
— Что вы туда поставили?
— Как ты, наверное, догадался — гравитационное оружие, — ответил Сергеич. — Ты же понимаешь, любое научное открытие всегда имеет две стороны. Это серьёзная вещь, но действует, опять же, в пределах гравитационного колодца крупного тела. С его помощью на поверхности планеты ты можешь организовать как локальные катаклизмы, вроде точечных якобы карстовых провалов грунта, так и масштабные катастрофы. Например, извержение вулканов. Ещё там есть рентгеновские лазеры и пара термоядерных ракет на сто мегатонн.
— Впечатляет, — заметил я, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Плюс кое-какая защита, — продолжал Сергеич. — Средства отклонения траектории объектов, двигающихся с околосветовыми скоростями. Тут те же игры с гравитацией, но для этого не обязательно находиться в гравитационном колодце. Своего рода наследие принципа эквивалентности Эйншейна, который вполне соблюдается в теории бран. Плюс мощнейшие генераторы электромагнитного поля, защищающие от любых заряженных частиц. Ну и синтезатор глюонной плазмы для особо опасных условий. Создаваемая им прослойка глюонной материи способна замедлять до безопасных значений скорости даже нейтрино. Разумеется, всё это дело питается от настоящего термоядерного бортового реактора. Так что в энергии ты, практически, будешь не ограничен. Правда, ограничен в пропелленте для ионных движков — но и здесь в критической ситуации тебе достаточно будет развернуть электромагнитное поле в конфигурацию воронки для того, чтобы начать улавливать частицы межзвёздного газа.
— Очень впечатляет, — сказал я немного севшим голосом.
— Подожди. Это ещё не всё, — улыбнулся Сергеич. — Как ты, наверное, догадался, молекулярная медицина и нанотехнологии тоже не стояли на месте.
Ощущение тревоги вернулось ко мне с новой силой.
Подготовка
Для начала обновили материальный носитель Васи.
Новейшие исследования в
