Читаем без скачивания Тени зимы - Джиллиан Брэдшоу

— О чем? О поединке Горонви? Вы были одни?

— Да. О поединке и… о других вещах. О вас, обо мне и о Верховном Короле. — Гавейн всегда называл Императора «Верховным Королем», как было принято в Ирландии.

— И что же он сказал?

— Немногое. Он оскорбил вас.

— А вы ожидали от него чего-то другого? — Я отвернулась и перегнулась через стену.

— Не ожидал. Но мне пришлось поговорить с ним. Я давно знаю о его планах. Но теперь пролилась кровь. Я ждал возле их дома. Они вернулись с охоты вместе с моим господином Артуром. Я приветствовал брата и спросил, что он собирается делать дальше. Руаун вдруг начал ругаться, но Медро отослал его.

Рыцарь смотрел вниз, на берег рва под зубцами, на зеленую траву, волнуемую ветром. Мне показалось, что он впал в то состояние, когда иной мир виделся ему отчетливее здешнего.

— Тьма, которой он служит, не приносит ему радости. А вот ужас не отпускает его ни на миг. Он погрузился в море тьмы, где нет ни единой точки опоры, нет ни минуты передышки, но он сам выбрал себе такое. Его питает лишь ненависть. Он стремится уничтожить все, что ему ненавистно. Он живет ненавистью. — Рыцарь помолчал. — Когда-то он был другим. Давно. Когда мы оба были детьми… Но это не важно, миледи. Так вот, когда он закончил проклинать меня и Братство, он сообщил о том, что собирается раскрыть тайну своего рождения. Он не будет говорить всё и сразу, начнет с намеков. В Камланне бывают послы со всей Британии, вот им-то он в первую очередь и станет лить в уши отраву. У него уже много сторонников и здесь, в крепости. Они тоже услышат кое-что. Теперь он лелеет мысль оклеветать Бедивера. Ведь именно он сражался с Горонви. Миледи, его нужно остановить.

— И он все это говорил вам открыто?

Он посмотрел на меня и виновато улыбнулся.

— Со мной он откровенен, миледи. Мы слишком хорошо знаем друг друга, и у нас слишком много общего. И он сильно ненавидит меня, потому что думает, будто я предал его и нашу мать. Как только он не называл меня: и предателем, и сумасшедшим, и матереубийцей, а когда увидел, что этим меня не проймешь, начал делиться своими планами. Он перечислил все и всех, кого собирается уничтожить. Миледи, я и раньше говорил об этом, а теперь просто настаиваю: его нужно отослать, убрать из крепости.

— Куда? И зачем? Где бы он ни был, он же может писать письма.

— Если он будет далеко, письма не будут иметь такого эффекта. Отправьте его на Острова.

— Артур тоже хотел бы, чтобы его здесь не было. Но он никуда не станет его отправлять. Что же до его истории, Артур подозревает, что Медро готов предать ее огласке.

— Но как? Почему?

— По этой части он чувствительнее рожек улитки или щупалец морского анемона. Да и время пришло. После этого поединка Медро может начать терять позиции. Артур ведь говорил с Горонви, и легко опроверг все аргументы, которые тот приводил. Медро нужно что-то новое. Но он не посмеет рассказать свою историю открыто, в Братстве ему не поверят. Значит, сначала он расскажет кому-то за пределами Камланна. Как же можно отправлять его на Острова? Он не совершал пока никакого преступления, следовательно, об изгнании речи не идет. А если отослать его просто так, без предъявления обвинений, это приведет к расколу в Братстве. И удастся ли нам стянуть эту трещину?

— Не знаю, — устало произнес Гавейн. — Я просто опасаюсь за всех нас, если Медро останется в крепости. Пусть возвращается в Дун Фионн, неизвестно, что там с Агравейном. Я беспокоюсь.

Гавейн уже был на Оркадах прошлым летом и вернулся в Камланн, озабоченный судьбой старшего брата. Похоже, Агравейн большую часть времени пил, скорее всего потому, что трезвого его мучили кошмары; он быстро старел после гибели королевы Моргаузы. Над ним смеялись. Он понимал это, и пил еще больше.

Гавейн встретился со мной глазами и покачал головой.

— Не обращайте внимания, миледи. Тут уж ничего не поделаешь. Я ведь знал, что он ее убьет. — Он опять устремил взгляд на окрестные поля. — Медро не унимался. Он требовал от матери уничтожить всех ее и своих врагов. Странно, что ее тень все еще витает над нами. Даже здесь… в Камланне. А теперь она дотянулась и до Артура. Она постепенно пожирает нас. Как бы я хотел… — Он замолчал, опять глядя со стены вниз, словно ястреб, в честь которого его назвали.

— Так чего же ты хотел бы? — Я положила руку на плечо рыцарю.

Он печально улыбнулся, возвращаясь из глубин памяти.

— Жаль, что я не женился на леди Элидан. В жизни должно быть что-то большее, нежели только сражения и переговоры. Хочется хотя бы немножко обычной жизни, отдохнуть от всего этого. Своим народом клянусь, я завидую Рису и Кею, у них есть дети.

— Я тоже.

Он пристально посмотрел на меня, затем снял мою руку с плеча и быстро поцеловал.

— Простите меня, миледи. Я знаю, что вам куда труднее, чем мне. Я не хотел жаловаться.

— Брат мой, — с трудом проговорила я, — ты жалуешься меньше, чем иной святой, и уж, тем более, меньше меня.

Мне и в самом деле стало стыдно. У Гавейна со своим кланом отношения складывались куда хуже, чем у меня с моим. Во-первых, потому что он служил их врагу Артуру, а во-вторых, четыре года назад он убил одного из королей, сражавшихся на стороне королевы Моргаузы. Уже за одно это клан мог бы отречься от него, но теперь, когда главой клана стал его брат, Агравейн, все сделали вид, что не обратили на это внимания. Однако на Островах его все равно не жаловали. У меня был Артур. У Гавейна… Когда-то у него была страстная любовная связь с сестрой короля Кау: брат девушки выступил против Артура, и Гавейн убил его. Леди Элидан, сестра короля Брана, — особа королевского происхождения: она не простила убийцу брата и прямо заявила ему об этом. Спустя годы после тех событий Гавейн разыскал ее в монастыре в Гвинеде. Но бывшая