Тем временем банкет в честь прибывшего по «этапу» пенитецианта набирал силу. Наполнив желудки, колонианты окончательно расслабились. Прервав оживленную дискуссию, все четверо набили вырезанные из дерева цвета сургуча какой-то черной травой и дружно задымили. Особенно усердствовал Фил. Да и прибор курительный у него был вдвое больше чем у остальных. Помещение окуталось клубами сизого с пряным привкусом дыма. Шлейсер с непривычки закашлялся. Вообще-то он избегал всякого рода возбудителей и нейролептиков, довольствуясь разве что предписанными для восстановления препаратами: тилерафосом и энерготропином.
Фил заметил его реакцию и через стол потянулся с блюдом:
— Ничего, привыкнешь. Взгляни-ка лучше сюда, — он свалил на тарелку Шлейсера большой разварной кусок. — Это не просто мясо. Это особый деликатес: нерабочая мышца. Арни полдня шастал по лесу, пока нашел такого аппетитного стегоцефала. Ешь. Клянусь Даиром, такого лакомства ты вряд ли где отведаешь!
— Шлейсер поблагодарил и, несмотря на то, что был уже сыт, взялся, да еще и под глоток пенного напитка, за разделку экзотического, истекающего соком яства.
Тем Временем Тиб продолжил спич, к началу которого занятый своими мыслями Шлейсер не прислушивался:
— …Тогда кто же мы есть? Жалкие дериваты вселенского эндогенеза? Разжиженная продуктами желудочной отработки плоть, облепившая известковую арматуру? Облысевшие, соскочившие с деревьев обезьяны?.. Так я отвечаю. Все то, что принято называть цивилизацией, есть не что иное, как стадо тупорылых космоэксцентриков, возомнивших себя повелителями природы, но оказавшихся неспособными истолковать первое же проявление внеземной жизни. Да, на словах у них все получается. Но я не верю ни единому слову этих проходимцев от науки. Какое мне дело, скажем, до полуидиотской зауми прощелыги Маккрея, пытавшегося в своих заповедях привлечь нас к поискам логики там, где по земным меркам ее нет и быть не может?! Когда я смотрю на его портрет, что я вижу? Прежде всего, законченного авантюриста, высосавшего из пальца теорию, единственно лишь ради собственного возвеличивания.
Шлейсер не мог скрыть удивления от такой непочтительности к ни в чем не повинным, как он полагал, проводникам знаний. Прочитав в его взгляде вопрос, Рон ухмыльнулся:
— Не обращай внимания. Он всегда так. Как выпьет, сразу заводится. И тема всякий раз одна: мир под завязку набит кретинами, и только кретинами. Хотя, по правде говоря, мы считаем так же. Запомни, здесь не принято хвалить. Так легче. Критикуем и проклинаем все, что только можно. Специфика обстановки. И с этим ничего нельзя поделать. Готов побиться под заклад: если бы здесь оказался сам энгинатор, через пару недель он стал бы проклинать и парламент, и правительство, и даже саму идею власти.
У Тиба был солидный, респектабельный вид. Крупный нос, выпуклый лоб, проницательные глаза. В его доверительном бархатистом голосе порой проскакивали повелительные нотки, а острый взгляд и четко формулируемая речь выдавали недюжинный ум. В довершение ко всему налитое силой тело и упругие мышцы свидетельствовали об отменном здоровье, а уверенное поведение в сочетании с умением привлекать к себе внимание, говорили о способности управлять другими, что только подтверждало предположение Шлейсера о его лидерстве среди колониантов. В отличие от остальных, биолог уже был одет в белый костюм из неведомо каким образом оказавшегося здесь сатинола. Не иначе, как еще один трюк покойного Схорца.
Между тем низвергатель авторитетов, конкретно ни к кому не обращаясь, продолжал:
— На Эстерии существует враждебно настроенная к органике Нордленда жизнь… или если хотите, псевдожизнь… — Он откашлял табачную горечь, после чего заговорил снова. — Возникает закономерный вопрос. А так ли это на самом деле? Если бы эта псевдожизнь была нашим врагом, она давно бы уничтожила и нас, и биоту Нордленда, а не довольствовалась существующим равновесием, которое я бы назвал гетероформальной самодостаточностью.
— Не думаю, что у нас есть основания прогнозировать те или иные действия совершенно незнакомой формы жизни, а значит и угадывать ее намерения, — перебил биолога Фил. Судя по всему, оба в очередной раз схватились в давнем схоластическом споре из числа тех, в которых не бывает ни победителей, ни побежденных.
— Я имею все основания утверждать, что заразившихся людей можно было спасти, если бы долбочесы-инфекциологи не ударились в панику, а занялись поисками в некритовой плазме антител, способных противостоять ее воздействию.
— Создать вакцину для местной живности — невелика заслуга, — скривился уже изрядно захмелевший океанолог. — Нас некриты не трогают. Значит, и защищаться от них не надо. Другое дело, «s-фактор». Его надо хоть как-то обозначить. А ты со своей методикой предлагаешь лечить от гриппа больного лучевой болезнью. Или выводить чесоточных зудней у пациента с пораженной циррозом печенью.
— Не мели чепуху. Ты прекрасно знаешь, что я хотел сказать. Раз некриты выдерживают присутствие этой заразы, значит есть в них нечто такое, что тому способствует.
— Есть ли, нет ли. Какая разница. Понять некритов так же трудно, как и им разобраться в нашей сущности. Если, конечно, они на это способны. Тут важней другое. Какая-то паскуда, пусть и неодушевленная, изрядно нагадила нашим яйцеголовым, почему мы здесь и паримся.
— А все из-за этих недоносков из ТИВЖа, — поддержал на этот раз оппонента Тиб. — У них есть все: средства, возможности, кадры. Но они все равно ничего не могут. Они привыкли видеть себя «нолями» в той системе отношений, которая их к этому приучила. Их таланты, даже если они и есть, задавлены осознанием собственного ничтожества. Это надо же! Они долго спорили, что же в конце концов называть экзобиологией. Космическая — само собой. Органическая — ясное дело. А вот живая или неживая?.. Вот и доспорились. Ударились в космотеризм. Устроили пердеж на всю галактику. А как столкнулись с непонятностью, и вовсе обос…сь. В чем их ошибка? Они пытаются подогнать «s-фактор» под методологию, под известные теории. А нужен радикальный подход. Без всяких благоглупостей. Взгляните на себя со стороны. Ирония судьбы. Какая великая миссия нам ниспослана! Хотя по большому счету кто мы есть? И что нас ожидает? Ответ простой. Мы были, есть и останемся изгоями, невозвращенцами, деклассированными отбросами и подопытными крысами. Я всегда говорил — для тех, кто нас сюда загнал, решить проблему Каскадены «методом тыка» во сто крат важней, чем думать о каких-то делинквентах. Они не оставят надежд завоевать эту планету и готовы заплатить любую цену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
