— Это надо же, — ввязался в разговор раскрасневшийся от обильного застолья Арни. — Среди чертовой уймы планет нашлась всего одна, где, казалось бы, все есть. Живи и пользуйся. Но нет! И тут сутяга дьявол клин забил. Уродливая рожа — считай половину владений в свою пользу отсудил.
— Это не бесовских лап дело, — заметил флегматично наблюдавший за диспутом Рон. — Это сама планета контролирует сложившееся здесь равновесие. Она следит за нами. Изучает. Как только здесь высадились люди, она сообразила, что ей грозит захват и стала защищаться. «S-фактор» — это ее оружие. Потом, когда люди ушли, планета согласилась терпеть нас. Но только здесь — по сути в резервации. Видите, все сходится.
— Не болтай ерунды, — недовольно фырнул Арни. — Планета сама по себе не может сделать ничего. Это всего лишь камни, вода, воздух. Не впадай в мистику.
— В моих словах нет никакой мистики. Когда я говорю планета, я имею в виду не камни или воду, а некоторую всеобъемлющую силу, которая в виде особой квазистенции главенствует в масштабе планетарного эндоценоза.
При этих словах Шлейсер встрепенулся. Рон, даже не подозревая, передал мысли Снарта, которые тот высказывал в экспедиции на Геонис, и не только.
— Вообще-то все это больше смахивает на сказку, — Фил вслед за биологом расстегнул на своем КЗУ застежки, оголив волосатую грудь, и рукавом вытер со лба пот. — Действительно, какая-то неподдающаяся толкованию сила держит нас за дураков. И мне это очень не нравится. Ни одна из существующих версий не приблизила нас к истине. Ни один пособник безмерно расплодившихся псевдодоктрин не в состоянии объяснить, что же здесь на самом деле происходит. Каково? О чем только думает наш достопочтенный ультиматор, собирая и сортируя идиотские публикации и диссертационный хлам, достоинство которого не больше, чем ценность канализационного осадка?
Тирада океанолога заинтересовала Шлейсера.
— А сколько всего гипотез содержится в памяти ультиматора? — спросил он, даже приближенно не представляя, каким будет ответ.
— Двести восемнадцать, без запинки ответил Фил.
Шлейсер не смог скрыть удивления:
— И по какому же принципу он их распределяет?
— По степени роста антиидиотизма.
— Это как?
— А вот так. По мне, считай, как те, так и другие равно далеки от сути. И логика здесь ни к черту — хоть сначала бери, хоть с конца.
— И все же, какая гипотеза считается самой дурацкой?
Вместо Фила отвечать взялся Тиб:
— Один кретин из ДИПРОЗАМа — друг главы этого ведомства Филиппа Керкореца — его фамилия, кажется, Арсакельм или что-то вроде этого, всерьез заявил, будто Каскадену и смежное с ней пространство делит многомерная струна, а то, что мы имеем, есть следствие ее положительных и отрицательных вибраций.
— А почему бы и нет? — Шлейсер ничуть не удивился, потому как в своих бесчисленных походах уже наблюдал нечто подобное.
— И это говоришь ты, космолог?! — возмутился Тиб, взглянув на Шлейсера, как санитар на обделавшегося придурка. — А ну прикинь, с какой вероятностью ось или даже плоскость, рассекающая объем несколько десятков, а то и сотен кубопарсеков, не только пройдет через Каскадену — ничтожнейшую пылинку в огромном вместилище пустоты — но и аккуратно разделит ее на две абсолютно равные половины. Но если даже и допустить этот бред, все равно концы не вяжутся. Малышка движется по орбите, а значит, меняются ее координаты. О чем это говорит? Граница раздела при таком раскладе тоже должна смещаться в ту или иную сторону. Но она строго держится на линии экватора, причем не один миллион лет.
Шлейсер не нашелся что ответить, хотя бывал в таких переплетах, что узнай о них Тиб, он сразу бы заткнулся. Решив не углубляться в детали, он попробовал зайти с другой стороны:
— А какую из гипотез ультиматор считает самой перспективной?
— Мезотрактный резонанс в области сегментного смыкания распределения Викрамашинга, полистронгиальной субдукции и асторциума Аллентайна, — не задумываясь отчеканил всезнающий Фил.
Шлейсер сделал вид, что понял, хотя на самом деле ничего не уразумел. Эффекта такого он не знал, да и вообще эту абракадабру слышал впервые. Он ничего не сказал, чтобы снова не попасть впросак, а только подумал, что люди занятые активной жизнью, причем абсолютные дилетанты в вопросах аллохтонного космоуклада, вряд ли стали бы годами хранить в памяти совершенно ненужные сведения. «Однако с психикой у них не все в порядке», — подумал он, с опаской поглядывая на разгулявшихся сотоварищей.
Между тем Арни, уловив его сомнения, жестом призвал поясняющего подробности Фила замолчать и при заведомой поддержке остальных, спросил:
— Может, знаток космических парадоксов предложит свой вариант?
— Попробовать стоит, — после некоторого раздумья отозвался Шлейсер. — Но не сейчас. По правде говоря, свидетельств у меня нет. Да и не думал я как-то о вашем феномене.
Он лукавил и отдавал себе в этом отчет. Наверное не было в роде людском человека из числа тех, кто хоть в какой-то мере имел отношение к вопросу инопланетных переселений, который бы не мучился потугами поисков ответа.
— Послушай, Нат, а почему вас называют кампиорами? — удовлетворившись ответом, спросил Фил.
— Когда-то в Испании так или почти так называли чемпионов и высших офицеров среднего состава.
— Это как, полковник, что ли?
— Да. Лицам, сдавшим норматив и прошедшим аттестацию, в дополнение ко всему присваивается и это звание.
— О-о! Приставка «флаг» возвела тебя в чин генерала?!
— Выходит так, — без особого энтузиазма согласился Шлейсер. Мало того, что выглядел он сейчас не по форме, ему еще и край как не хотелось выделять себя, ставить в особое положение, дабы, зная отношение определенных кругов к фаворитам ГУРСа, не оттолкнуть и без того настроенных против будь какой авторитарности депортациантов, не сотворить здесь мимо воли атмосферу отчужденности и недоверия.
— Скажи, Тиб, какую роль выполняет ультиматор? — попытался он перевести разговор на другое.
Отяжелевший хулитель мозголомов с трудом выпростался из-за стола и нетвердой походкой подошел к распахнутому окну.
— Смотри, — сказал он, обводя рукой завитринный пейзаж. — За этими стенами лежит первозданная планета. И она принадлежит нам. У нас ни в чем нет проблем. И нам не требуется нянька. Здесь есть приличный биореактор с набором клеток всеразличных культур, что позволяет разнообразить трансгенную пищу. Используем, как видишь, и местную продукцию. Но не злоупотребляем. Перед охотой я всегда привожу Арни, а он у нас единственный добытчик, цитату из классики:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
