Я вылила из фляги остатки спирта, выполоскала ее и налила воды.
- Нам нужно пересечь эту речку, - сказал Томас, - а вторая будет за перевалом.
- Как ты думаешь? - спрашиваю. - Мы оторвались?
- Они же ходят с той же скоростью, что и мы, - сказал он. - Тут можно только пешком. Разве что у них не один отряд, а несколько, и они ведут переговоры по рации. Тогда они могут известить свои патрули, если они вообще у них есть. А так - чего ради им за нами гнаться? Что мы вообще из себя представляем?
- Думаю, есть одна причина, - говорю.
- Если это какая-то незаконная группа, - говорит Игорь, - а власти округа так уж за ними охотятся, то где их основная база, должно быть, никому не известно. А то бы ее давно уже накрыли. А мы, выходит, знаем, где она.
- Точно.
- Уж наверняка рации у них есть, а может, и другая техника, продолжал он, - и другие подразделения - тоже. Они вообще здорово хорошо оснащены, сволочи эти... Я посмотрел - все на них крепкое, новенькое...
- Тогда молите Бога, - говорит Томас, - чтобы у них не было вертолетов.
- А если мы пойдем только по ночам?
- Тогда потеряем все, что сейчас нагнали. - Он поднялся. - Пошли. Надо идти.
Туман, к сожалению, разошелся совсем. Небо над головой было сырое, холодное, но высокое, чистое небо. По серому фону ползли две тучки с рваными краями.
- Томас, - говорю, - нам надо где-нибудь раздобыть поесть. Мы ведь загнемся.
- Во-первых, я не хочу стрелять, - сказал он, - тут все очень далеко слышно. Во-вторых, не хочу разводить костер...
- Ты прав, - согласилась я, - это очень опасно. Но если ты хочешь, чтобы мы и дальше шли хотя бы такими темпами, все равно придется что-нибудь придумать.
- За перевалом есть какие-то деревни. Там можно что-то стащить, на худой конец.
- Так то за перевалом...
До этого я не чувствовала голода просто потому, что не до того было. А теперь у меня начали трястись руки.
- Хорошо. - Томас резко повернулся ко мне. - От меня-то ты чего хочешь? Предположим, я готов подстрелить все, что движется. Ну как, движется что-нибудь?
- Пока нет. - Я устала. Я просто устала.
И мы побрели дальше. Для того чтобы пересечь проклятую воду, пришлось стащить ботинки и закатать штаны - она была холодная, как смерть. На дне перекатывались острые камни - первые два шага я их еще чувствовала, а потом ступни онемели от холода.
Вся переправа заняла минут десять, но отняла много не столько сил, сколько тепла, которое нечем было возместить. Подъем становился все круче, это не было настоящим восхождением, потому что скалолазанье предполагает все-таки большую степень опасности. А тут нужно было опасаться подвернуть или сломать ногу - ну и все. Тут я кое-что вспомнила, догнала Томаса, который шел в нескольких шагах впереди, и спросила:
- А кстати, что с Кристиной? На самом деле?
- Да ничего, - ответил он. - Там с автоколонной ехал кое-кто из наших. Она уже, скорее всего, дома.
- Если вы так беспокоились о том, чтобы все были в безопасности, если так подстраховывали, то как вообще получилось, что мы сюда попали?
- Маршрут, по которому мы шли, - объяснил он, - а если бы нас тогда не обстреляли, то и ехали бы, - это, в принципе, проверенный маршрут. Он проходит всего через два округа, и в каждом у нас есть свои связи. Но то, что в примыкающем округе вспыхнет междоусобная война, - этого мы не ожидали. Таких данных у нас не было. И кто мог знать, что тот водитель с перепугу сюда заедет?
- Вы тоже не все можете! - сказала я чуть ли не торжествующе.
- Конечно, нет.
- А что случилось там, кстати, в том поселке? Чего он так испугался?
- Знаешь, - говорит, - меня самого это очень беспокоит. Потому что я понятия не имею.
- Так что же там все-таки могло произойти?
- Ведь я же сказал - не знаю.
Между камнями блестел лед. Тут вообще было холоднее, чем в предгорьях. На одном из склонов повис грязный снежный язык. Тут уже даже кусты практически не росли, потому что почва была уж очень скудной. Идти уже стало опасно - здоровые, острые глыбы и парочка-другая неприятных обрывов.
Томас шел впереди - легко, без напряжения, а мы тащились за ним. Я уже даже не ощущала ни неловкости, ни угрызений совести - просто старалась по возможности не падать.
- Послушай, - сказал Игорь тихо. - Погоди немного.
Я замедлила шаг. В результате мы тут же отстали.
- Ты знаешь, - говорит он. - Я подумал. Тут что-то неладно. Я ему не доверяю. Кто он такой?
Я вздохнула.
- Не знаю.
- Понимаешь, - говорит он, - я, наверное, идиот, но мне кажется, в нем есть что-то странное. Я иногда думаю, что он вообще не человек.
- Похоже на то...
- Что значит - похоже на то? Ты что-то знаешь? Откуда они вообще взялись? Что происходит?
- Говорит... нас спасают.
- Что-то не очень у них это пока получается.
- Да, - согласилась я, - не очень.
- Он - подсадная утка. Потому и пошел с нами.
- Ну да, - говорю, - я тоже так думаю. Вся эта организация. И, похоже, в дороге они нас опекают. Это они так устроили, что нас отпустил комендант Лазурного. А он нас всю дорогу пас. Обеспечивал безопасность. По возможности, конечно. А в результате мы все равно оказались в такой глубокой заднице, что он ничего не смог сделать.
- Почему?
- Почему не смог? Ты знаешь, я думаю, что они действительно пытаются сделать что-то мирно, что-то выправить. И действуют больше подкупом, или там, даже шантажом... угрозами. Но не силой. А тут они напоролись на силу. Вот и все.
- И ты хочешь с ним идти дальше, - угрюмо сказал он.
- Игорь, - отвечаю, - мы ведь сами не справимся.
- Справимся.
- Нет. Его ведь не даром отправили с нами. Его отправили нас охранять. А это значит - у него есть какие-то навыки. А у нас нет.
- А ты знаешь, куда он нас вообще ведет?
- Нет, - говорю. - Но ведь нам сейчас главное - отсюда выбраться. А там... да если мы окажемся в нормальном месте, я такое им устрою.
- Думаешь, сможешь от него потом отделаться?
- Господи, да мы же сами вольны выбирать, что нам делать дальше. Если останемся в живых.
- Вот увидишь, - сказал он угрюмо, - они нас уберут. Уничтожат. За то, что мы теперь знаем больше, чем надо.
- Что ты? - говорю. - Они же зачем-то все это затеяли. Они ведь гуманисты. Спасатели.
- Знаем мы таких гуманистов... Сейчас я с ним разберусь.
Я испугалась. Мы сейчас все передеремся, а тогда уж точно - конец.
- Оставь, - говорю. - Нашел время, ей-Богу.
- Он мне за все ответит.
- Он виноват в том, что нас сюда вытащил. А в том, что случилось с Геркой, он не виноват. Ты хочешь с него еще и за чужие грехи спросить? Ты пойми, - говорю, - нам ведь идти дальше. А что хорошего, если вы будете все время бросаться друг на друга? Мало того, Игорь, я ничего в таких вещах не понимаю, но мне кажется, что кто-то один должен командовать. А я на себя такой ответственности не возьму. И как нам выбраться отсюда - понятия не имею. Помолчи ты, Бога ради. Хотя бы пока вниз благополучно не спустимся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
