— Ладно, я подменю тебя в пекарне, если хочешь.
— С твоим желанием петь? Не говори глупостей, Наташа. — Мамин голос дрожал. — Лия, мы не возьмём ни копейки из твоих средств, если ты не желаешь. Но ты ведь понимаешь, почему мы живём в этом доме? Чтобы вы могли учиться в этой школе, в этом районе. Мы подумывали о переезде в более просторный дом, куда-нибудь подальше… Но хотели быть уверенными в вашем будущем. И вашему папе нужно быть рядом с пекарней, чтобы он мог пораньше начинать работу. Мы могли бы продать её. Могли бы жить намного проще, но мы хотели дать вам самое лучшее.
— Да, верно, но это было ваше решение. Вы сами это выбрали. Теперь мой выбор за мной. Вы всегда считали, что я стану управляющей пекарней, а я хочу сама решать свою судьбу.
Лицо мамы помрачнело. Папа просто выглядел грустным. Я открыла рот, чтобы взять свои слова обратно, извиниться, сказать, что куплю шесть ванных комнат, расширю пекарню, но мама опередила меня:
— Я могла бы догадаться, что ты будешь думать только о себе. Эгоистка, Лия, вот ты кто! Абсолютная эгоистка.
— Я не такая! — выкрикнула я, надеясь, что никто не увидит слёз в моих глазах.
— Ваш папа трудится не покладая рук ради этой семьи. Я вкалываю в офисе, сочиняя всякую чушь от имени бесполезных неудачников, чтобы их упомянули в публикациях, которые никто не читает. Зачем мы это делаем? Ради вас, девочки. И как вы нас благодарите? Плюёте в лицо всем, ради чего мы работаем.
Я задыхалась от ярости.
— Это не так! А что насчёт тебя? Ты всегда ужасно относишься ко мне! Ты выгнала меня из дома, причём глубокой ночью! Тебе было всё равно, что со мной будет! Ты была так добра ко мне только потому, что хотела получить мои деньги!
Наташа заплакала. Папа обнял её, приговаривая:
— Не переживай, Нат. Они это не всерьёз.
— Я имела в виду именно это! — взвизгнула я. — Она просто злая корова, и я ненавижу её и не могу дождаться, когда уберусь отсюда и начну тратить свои деньги на себя!
— Что ж, — с ледяным спокойствием и хрипотцой в голосе, совсем как у Круэллы де Виль, произнесла мама. Я бы не удивилась, если бы нашла в морозилке кучу содранных щенячьих шкурок далматинцев. — Придётся подождать несколько лет, мадам. Нравится тебе это или нет, но мы несём за тебя ответственность до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать. Я ни за что не позволю тебе жить в какой-нибудь квартире одной.
— Да неужели? — крикнула я, направляясь к двери. — Тогда попробуй остановить меня!
Глава 14
«Иногда бывает непросто заставить кого-то отнестись к твоим проблемам всерьёз».
Я, конечно, отправилась к Шазии. Другие варианты — обратиться к риелтору, купить пентхаус на свою карту, сбежать в Париж с Рафом — казались слишком сложными для скорой реализации.
Подруга позволила мне остаться на ночь, однако настояла на отправке сообщения Наташе, чтобы мои родные были в курсе, где я. Я хотела, чтобы они поволновались — точнее, чтобы поволновалась мама, — но в итоге согласилась с тем, что папа не заслуживал такого наказания. В конце концов, его главным грехом был брак со злой, жадной, эгоистичной ведьмой.
— Не рассказывай мне об этом сейчас, — попросила Шаз, вытирая мои слёзы и готовя горячий шоколад. — Возможно, утром тебе станет легче.
Но облегчения не наступило. Мы были одни в доме: её отец гостил у родственников в Исламабаде, а мама всю ночь принимала роды двойняшек (она возглавляет нашу местную бригаду выездных акушерок). Я изложила всю историю. Но Шазия, несмотря на свою сочувствующую натуру и превосходное умение готовить какао и предлагать салфетки, не была идеальной слушательницей.
— Лия, ты должна проявлять больше уважения к своим родителям, — заявила она за завтраком. Мы решили не идти в кафе, поскольку мои глаза были слишком красными, чтобы показываться на людях.
— С чего бы? Они сами не проявляют ко мне никакого уважения!
— Но они же твои родители! Твои родители, Лия. Их долг — заботиться о тебе и помогать принимать решения. Зачем тебе вообще съезжать? Тебе всего шестнадцать.
— Мне нужно личное пространство. Я хочу чувствовать себя взрослой!
— Приобретя новый дом для своей семьи, ты получишь намного больше свободного пространства. Вы могли бы купить его сообща. Это не обязательно должен быть твой подарок.
— Да, но я не хочу, чтобы мне указывали, что делать и называли ужасной эгоисткой, — всхлипнула я. — Может, мне и правда стоит быть более эгоистичной. Если я сама буду заботиться о себе, то никому не придётся переживать обо мне.
— Ты не можешь отгородиться от своей семьи, — покачала головой Шаз. — Тебе нужны другие люди.
Я подумала о Рафе и его импровизированном доме. Он бы меня понял.
— Пока она всё не испортила, я была по-настоящему счастлива, — призналась я, вытирая глаза салфеткой. — Благодаря Рафу. Понимаешь, Раф Форрест… Я ему нравлюсь, Шаз. Он был таким милым. Он поцеловал меня.
Зря я это сказала.
— О господи, Лия, что с тобой? Ты едва знаешь этого парня, а уже целуешься с ним? Держу пари, что у него загорелись глаза при виде твоих денег!
— Я влюблена, Шазия! — опрометчиво заявила я, раскинув руки в попытке передать всю драматичность момента.
Шаз приподняла брови, пожала плечами и сказала:
— Я сдаюсь. Ты совсем с ума сошла. Влюбилась в красивую внешность…
— О, Шаз, это гораздо больше, чем просто внешность, — возразила я. — У нас состоялся удивительный, душевный разговор. Он просто великолепен.
— Но ты же ничего о нём не знаешь! — настаивала Шаз. — Во что ты влюблена? В то, как он прикасался к тебе, как смотрел? Да ладно, Лия. Что ты говорила о персонажах фильмов, которые влюбляются с первого взгляда?
— Да, но то фильмы, Шаз, а это было по-настоящему удивительно.
— Лия, ты же всегда презирала девушек, которые считали, что их ценность определяется парнем только потому, что он соизволил на них взглянуть. Белла Свон, блин. Ты же считала их сумасшедшими и глупыми, не так ли? Мы всегда были согласны в этом.
— Да, но это не любовь с первого взгляда. Я просидела с ним весь год на уроках науки.
— И он едва ли сказал тебе два слова. Был холоден с тобой. А теперь вдруг смотрит тебе прямо в глаза, заставляя нервничать. Что же случилось? Хмм, дай-ка подумать. Не могу сообразить. Может быть, это восемь миллионов фунтов?
— О, Шаз, перестань.
У меня зазвонил телефон. Это была Наташа. Я отправила ей сигнал «занято».
Шаз покачала головой.
— Не проси у меня одобрения, когда я считаю, что ты поступаешь неправильно, — заявила она. — Какой же я тогда буду тебе подругой? Послушай, я просто советую тебе узнать его получше, прежде чем ввязываться во что-то. Что ты знаешь о его семье? О его доме? Какой он на самом деле?
— Я не имею ничего общего с его семьёй, — отметила я, чтобы не признавать, что брат Рафа был жестоким человеком, от которого у меня мурашки по коже. — И вообще, я видела его дом.
— А ты видела? Правда?
— Да, — ответила я, а потом вспомнила, что это должно было остаться большим секретом. — Но я не могу тебе об этом рассказать.
— Я сдаюсь, — тихо сказала Шаз. — Я всегда думала, что у тебя есть мозги, но теперь сомневаюсь.
— О, ты не понимаешь. Ты слишком усердно учишься, Шаз, это противоестественно. Вот влюбишься в какого-нибудь парня, тогда поймёшь.
Голос Шаз слегка дрогнул, когда она произнесла:
— Я надеюсь, что буду немного благоразумнее, чем влюбляться в того, кто не разделяет моих ценностей.
— Видимо, предки сами выберут тебе спутника жизни, — бросила я язвительно.
— Что это значит?
— А. Да ничего. Я имею в виду, если тебе так хочется, то ради бога. Но я беспокоюсь за тебя, Шаз. Вся эта твоя религия… Ты позволяешь ей управлять своей жизнью. Прячешься под платком. Это как-то… неправильно.
— Хватит! — резко хлопнула ладонью по столу Шазия.
