На основании прокладки, выполненной по счислению, с учетом допуска на вероятный снос, конвою уже следовало поворачивать вправо, изменив курс с 71є на 90є, то есть двигаться прямо на восток. Но решить это можно было, только опираясь на прошлый опыт.
Шербрук решил отправить на поиски пропавших кораблей тральщик «Брэмбл», так как он был оснащен современным, мощным поисковым радаром. 29 декабря в 12.30 приказ произвести поиск в северо-западном секторе был передан на тральщик прожектором. Шербрук предупредил Раста, что конвой вскоре повернет на восток. Время поворота будет зависеть от результатов определения координат по звездам.
«Брэмбл» отсверкал прожектором ответное «R», подтверждая, что приказ получен, и повернул. Антенны его радара начали вращаться, пытаясь нащупать пропавшие траснпорты. Но больше этот тральщик англичане не видели.
Вечером шторм окончательно выдохся. После того как стих ветер, начало успокаиваться и море. Жизнь на кораблях стала более сносной, люди понемногу начали приходить в себя. Хотя это удалось далеко не всем, так как кое-кто в последние двое суток вообще не имел отдыха.
Освобожденные от льда антенны радаров получили возможность вращаться, и наблюдение за конвоем было поручено поисковым радарам. Однако в те дни это занятие требовало долгой подготовки и незаурядного ума, так как ученые еще не разработали способ проецирования картинки на экран электронно-лучевой трубки, как это происходит в телевизоре. При слежении за конвоем было исключительно сложно отличить одно судно от другого. Операторы обнаружили, что реальная работа сильно отличается от занятий в школе на острове Мэн в Ирландском море.
Как обычно, самая большая нагрузка выпала на долю Шербрука. Обеспечение безопасности военных кораблей и транспортов лежало на нем персонально. В результате шторма по прихоти природы, которая далеко не всегда считается с желаниями человека, пропала треть конвоя. Обвинить в этом нельзя было никого. Нельзя ставить в вину человеку то, что он не видит соседнее судно, если метель и темнота сокращают видимость до нескольких ярдов. Если рулевой выбивается из сил, чтобы удержать судно на курсе, а оно все равно рыскает до 20 градусов в сторону, не следует удивляться, что кто-то не может удержаться в строю.
Но у Шербрука было более чем достаточно и других проблем. Он вспоминал позднее: «Ночь была темной, как львиная глотка, постоянно налетали снежные заряды. Я ущел в свою походную каюту под мостиком, но уже через несколько минут вылетел оттуда. Из переговорной трубы донесся вопль флагманского связиста флотилии Фостера: «Мы сейчас протараним «Оруэлл»!»
Можете представить себе мои чувства. Два поврежденных эсминца, из которых один, скорее всего, потеряет ход где-то за Полярным кругом, в сотнях миль от ближайшего берега. И без того слабый эскорт станет еще слабее. Я полагаю, это был самый скверный момент в моей жизни!
Я оказался на мостике через несколько секунд и успел как раз вовремя, чтобы увидеть корму «Оруэлла», проходящую под форштевнем «Онслоу». Мы разошлись под прямым углом на расстоянии не более 20 футов».
Не меньше был напуган и капитан «Оруэлла» Остин, которого вызвали на мостик точно таким же паническим криком. Его радость по поводу того, что столкновения удалось избежать, длилась недолго. Мигающий сигнальный прожектор на мостике «Онслоу» потребовал ответить, кто поставил флагмана в опасное положение. Оба эсминца потеряли свое место в строю, но командир флотилии мог сорвать свое раздражение на подчиненном. Его запрос завершился суровым требованием: «Причины данного инцидента изложить в письменном рапорте по возвращению в порт».{После боя, в котором Шербрук получил тяжелое ранение, он порадовал «Оруэлл» коротким сообщением об отмене этого приказа.}
Инцидент, сам по себе не слишком важный, так как столкновение все-таки не произошло, показывает, что силы эскорта за пару секунд могли сократиться вдвое. Пока «Ориби» шлялся где-то вдали, эскорт состоял всего из 4 эскадренных миноносцев. Следует добавить, что подобные инциденты имеют обыкновение случаться, когда силы капитанов и старших помощников на исходе. Но не меньшая нервная и физическая нагрузка лежала на штурманах, которым приходилось проводить на открытом мостике по 18 часов в сутки, урывая для сна несколько минут на разножке в тесной штурманской рубке.
В начале вечера во вторник Питер Вайатт, который поднялся на мостик с секстантом в руках, наконец-то сумел поймать несколько звезд. Он быстро рассчитал координаты, и выяснилось, что конвой находится далеко позади предполагаемой позиции. Вероятно, это произошло потому, что поворот на восток был выполнен лишь накануне в полночь.
В среду 30 декабря минуло 8 дней, как конвой покинул Лох Ю. Погода стала лучше, и на всех кораблях свободные от вахты моряки были посланы на палубу счищать ледяную корку. В ход пошли кувалды и лопаты. Артиллерийские офицеры следили за тем, чтобы в первую очередь очищались орудия. На замки были натянуты брезентовые мешки, но крепящие их пеньковые тросы превратились в стальную проволоку, которую пришлось разрезать. На нескольких кораблях смазка в замках застыла намертво, и потребовались серьезные усилия, чтобы они снова начали действовать.
Конвой двигался со скоростью 6 узлов, чтобы дать возможность отставшим транспортам догнать себя. В 9.00 прибыл первый из отставших транспортов и занял свое место в строю. Но конвой все еще сильно отставал от графика, исходя из которого действовало Соединение R, крейсера «Шеффилд» и «Ямайка». Поэтому в 11.00 коммодор и капитан 1 ранга Шербрук решили увеличить скорость до 9 узлов.
Через полчаса на юго-западе были замечены еще несколько кораблей. Шербрук приказал «Обдьюрейту», которым командовал Склатер, проверить, кто это. Эсминец обнаружил еще 2 транспорта и проводил их к конвою. Чтобы не потерять их снова, Шербрук уменьшил скорость до 8 узлов, дождался, пока они займут свои места, и снова увеличил скорость до 9 узлов.
Теперь не хватало 2 транспортов, эсминца «Ориби» и траулера «Визалма». Все надеялись, что «Ориби» сопровождает остальные корабли и приведет их с собой в Кольский залив. В действительности только «Визалма» вместе с «Честер Вэлли» сейчас шли на восток со скоростью 11 узлов, пытаясь нагнать конвой. Однако в результате они оказались впереди конвоя и чуть слева от его курса.
Уже поздно вечером, переговариваясь с «Честер Вэлли», «Визалма» заметил вдали какой-то корабль, тоже сигналящий прожектором. Шкипер траулера решил на всякий случай не привлекать к себе внимания. Так как это вполне мог оказаться немецкий рейдер, он также решил не проверять принадлежность замеченного корабля.
А немного раньше радиограмма Адмиралтейства известила Шербрука о повышенной активности немецких радиостанций, расположенных на побережье Норвегии. После этого все на мостике «Онслоу» принялись гадать, что это означает. Конвой обнаружен? Немцы намерены его атаковать? Или речь идет о Соединении R? Или вообще о чем-то ином?
Шербрук понимал, что на следующий день конвой окажется в самом опасном районе. Но уже сейчас они находились менее чем в 200 милях от Альтен-фиорда. Тот факт, что JW-51А прошел не атакованным, ничего не значил. Немцы могли слишком поздно обнаружить его и просто не успели развернуть силы для атаки. Существовал другой вариант. Обнаружив маленький конвой, немцы могли предположить, что транспорты разделены на 2 группы и остальные пройдут немного позднее.
В результате стало ясно, что никому ничего не ясно. Корабли эскорта сейчас решали главную задачу: как можно быстрее счистить лед, чтобы восстановить боеспособность. И это требовалось сделать как можно быстрее.
К вечеру за борт были сброшены несколько тонн льда. Удалось очистить орудия и большую часть палубы. Старшины проверили орудия, торпедист осмотрел аппараты, а старший помощник с радостью констатировал, что корабль снова похож на корабль, а не на айсберг. Его даже не слишком расстроили ржавые пятна, появившиеся на серой краске.
Шербрук надеялся, что конвой сумеет пройти опасную зону не обнаруженным противником. В этом нельзя было быть уверенным - как и вообще в чем-либо в морской войне, - но ведь надеяться-то всегда можно!
Однако к этому времени немцы уже начали планирование мощной атаки конвоя. Чуть раньше в этот же день, в 12.40, когда «Обдьюрейт» все еще болтался за кормой конвоя, охраняя 2 отставших транспорта, немецкая подводная лодка U-354 под командованием лейтенанта Хершлеба прошла совсем рядом с конвоем. На лодке услышали приглушенный шум множества винтов, и Хершлеб осторожно поднялся на перископную глубину, чтобы осмотреться. Хотя он заподозрил, что именно увидит, еще в тот момент, когда гидроакустик впервые сообщил, что слышит шумы, лейтенант все равно был взволнован увиденным. Цепь темных силуэтов медленно скользила по морю. Очередной британский конвой направлялся в Россию…
