абсолютно необходимо, но я был крупным парнем. Будет больно, и она будет истекать кровью.
Ария отошла от меня и направилась к кровати, глядя на нее так, словно это была ее судьба. Неужели она думала, что сможет отговорить меня от вступления в наш брак, если бы не наша традиция? Тогда она не очень хорошо меня знает.
Я подошел к ней. Она была похожа на богиню. Я не мог дождаться, чтобы снять с нее платье, и попробовать каждый дюйм ее тела.
Я положил руки на ее обнаженные плечи. Она была теплой и мягкой, но не обернулась. Я подавил раздражение, вызванное ее отказом признать мое присутствие. Я буду терпелив, даже если она спровоцирует меня.
Я провел руками по ее ключицам к мягкой выпуклости груди. Я чувствовал, как мой член реагирует на ощущение ее идеальной кожи, на ее дразнящий аромат. Черт, я сгорю, лишь бы похоронить себя в ней.
Что-то мокрое упало мне на руку. Мне не нужно было видеть и понять, что это слеза, гребаная слеза. Она плакала.
Я схватил ее за плечи и развернул к себе, прежде чем подцепить пальцем ее подбородок и приподнять его. Слезы катились по ее щекам. Я знал, что некоторые девушки могут плакать, когда захотят, но взгляд Арии сказал мне все, что нужно было знать.
Она была напугана и прибывала в ужасе. Я хорошо разбирался в характерах людей — мне приходилось держать своих людей в узде. Ария не стала бы сопротивляться, если бы я толкнул ее к кровати, сорвал с нее одежду и взял ее. Она бы легла на спину и позволила этому случиться. Она плакала бы, но больше никогда не отказывала. Она была моей для взятия. От меня ожидали, что я возьму ее, сделаю своей.
Слезы никогда не ослабляли моей решимости. Но раньше эти слезы никогда не принадлежали моей жене, девушке, с которой я должен провести всю оставшуюся жизнь.
Я, блядь, мог поверить, что вид моей перепуганной жены ударил меня.
Я отстранился, ругаясь и был настолько разъяренным, что едва мог видеть прямо.
Я ударил кулаком в стену, радуясь слепящей боли, пронзившей костяшки пальцев, которая заставила меня остановиться. Я собирался стать Капо через несколько лет. Я убивал, шантажировал, пытал, но не мог лишить жену девственности против ее воли. И что это мне дало? Отец назвал бы меня слабаком.
Может, он решит, что я не достоин быть его наследником, если я даже не могу трахнуть свою жену. Я мог бы выйти сейчас и убить каждого гребаного члена Наряда Чикаго без тени раскаяния. Черт, я мог бы сейчас спуститься вниз и перерезать горло моему отцу, и я бы чертовски наслаждался этим.
Конечно, нам все еще нужно было убедиться, что все верят, что я трахнул Арию. Был только один способ сделать это. Я повернулся к своей дрожащей жене и вытащил нож. Мало того, что я отказывал себе в удовольствии погрузиться в ее тугую киску сегодня ночью, но я также собирался истечь кровью для нее.
Эта мысль не пришлась мне по душе, и не потому, что меня волновал порез. Я страдал от гораздо худших травм, но я не мог не чувствовать, что мое действие даст Арии слишком много власти надо мной. Но я знал, что уже принял решение.
Она смотрела на меня с едва скрываемым трепетом и, когда я двинулся к ней, она вздрогнула. Снова. Она ожидала худшего, потому что я был монстром.
Я порезал руку, положил нож на стол, и схватил стакан, чтобы капнуть несколько капель крови. Удивление Арии было бы забавным, если я все еще не злился на себя.
Я направился в ванную и добавил несколько капель воды в кровь, чтобы это выглядело убедительно. Я никогда раньше не был с девственницей. Мои вкусы всегда были склонны к грубым, поэтому опытные девушки казались лучшим выбором, но я был свидетелем нескольких презентаций простыней за эти годы, и я знал, чего ожидают.
Ария не сдвинулась с места, когда я вернулся в спальню и подошел к кровати, где размазал несколько капель розовой жидкости.
Краем глаза я видел, как она осторожно приближается ко мне. Она остановилась в нескольких шагах от меня, надежда смешалась с замешательством на ее красивом лице. Некоторые девушки были уродливыми во время плача. Я никогда не думал, что Ария может выглядеть менее потрясающе.
Глубокий румянец на ее щеках заставил меня возненавидеть себя еще больше за свою слабость. Ее тело могло бы быть подо мной сегодня ночью, но вместо этого я рисовал гребаную картину своей собственной кровью для чертовых фурий моей семьи.
— Что ты делаешь?
— Они хотят крови. Они ее получат.
— Почему вода?
— Кровь не всегда выглядит одинаково.
— А крови достаточно?
О чем рассказывали ей девушки из семьи про первый раз?
— Ты ожидала кровавую баню? Это секс, а не поножовщина.
Она снова прикусила губу, и образ того, как она это делает в муках страсти, проскользнул в мой разум.
— Они не узнают, что это твоя кровь? — тихо спросила она.
Она выглядела чертовски великолепно с этим долбаным румянцем и маленькой, обнадеживающей улыбкой. Я хотел посмотреть, смогу ли я заставить ее прекрасный румянец распространиться по всему ее телу.
Мне нужно выпить. Если я сегодня не трахнусь, то хотя бы напьюсь. Чертова ночь.
— Нет.
Я налил себе скотча в стакан со смесью крови и воды. Ария не сводила с меня глаз, когда я откинул голову назад и допил свой напиток. Она с отвращением посмотрела на меня.
— А как насчет теста ДНК?
Она это серьезно?
— Им будет достаточно моего слова. Никто не усомнится в том, что я забрал твою девственность, когда мы остались наедине. Они не станут, потому что я тот, кто я есть. — у меня была репутация. Я никогда не уклонялся от того, что должен был делать. Так почему же я не вытащил Арию из платья, чтобы трахнуть ее?
Страх наполнил ее лицо, и она сделала шаг назад, будто могла читать мои мысли и думала о бегстве.
Вот почему, черт возьми. Хотя мне нравилось видеть страх на лицах моих врагов, а иногда и моих собственных солдат, и мысль о том, что Ария лежит подо мной с подобным выражением, совсем не возбуждала меня. Я не хотел, чтобы она боялась меня.
— Нет. — ответил я. — Ты уже в пятый раз шарахаешься от меня. — я поставил стакан и схватил со стола
