— Это мы еще проверим. — Взоры молодых людей обратились на Роллерсона. — Сэр, разве вы не отправили больше дюжины посланий Кларетте?
— Да, папа, — ответила Кларетта, хотя вопрос был обращен не к ней.
К ее разочарованию, за все время Джейми ни разу не посмотрел на нее. Все внимание молодого человека было приковано к Роллерсону, которого следовало как можно скорее убедить в страшной ошибке.
— Это были абсолютно безобидные письма, уверяю вас. Кларетта наверняка согласится с тем, что я никогда не давал ей повода ожидать от меня чего-то большего, чем дружеские чувства.
— Так говорите вы, — сурово заявил Роллерсон. — Я же называю переписку с молодой барышней не чем иным, как признаком отношений определенного рода. Однако, судя по тому, как складывались отношения между вами прошлой зимой, я посчитал переписку безвредной.
Джейми кивнул. Наконец-то он обрел почву под ногами.
— Уже тогда, прошлой зимой, я определился в своих чувствах.
— Именно так я и подумал.
Роллерсон взглянул на младшую дочь. Девушка стояла уныло понурив голову. Он вскинул брови. Неудкелн Хокадей говорит правду? Он снова зашагал взад-вперед по библиотеке, его челюсти мерно двигались, как будто он пережевывал вероятные варианты.
Хокадей никогда не производил впечатления наглого лжеца, да и дураком он никогда не был. Только полный негодяй и тупица может ожидать, что отец позволит ему сначала завлечь одну дочь, а потом заняться другой.
Он не мог забыть, как выглядела Кларетта в тот вечер, когда пришла в кабинет и дрожащей рукой протянула письмо Хокадея. Она вся светилась от счастья, ликование превратило ее из простушки в писаную красавицу.
Его маленькая Кларетта влюблена! Он понял это еще до того, как она заговорила. А потом она сообщила новость, с трудом произнося слова. Молодой Джейми Хокадей, красавец, добрый друг, выбрал ее. Роллерсон помнил, что прошлой зимой молодой человек сходил с ума по Клариссе, и опасался, что тот, ослепленный любовью, не заметит чувств Кларетты.
К счастью, он ошибся.
Роллерсон снова обратил взор на дочерей. Кларисса может выйти замуж, когда захочет и за кого захочет. Но его маленькой Кларетте — да благословит Господь ее доброе сердечко! — не так-то просто найти свою любовь. Она любит Хокадея. И, по правде сказать, этот малый ввел ее в заблуждение, пусть и из благих намерений. Если его предложение руки и сердца попало не к той сестре, какой предназначалось, значит, произошла ужасная ошибка. Хорошо бы знать, насколько глубоки чувства Клариссы, увлечена ли она господином Хокадеем? Роллерсон остановился:
— Все страшно запуталось!
— Я так не считаю, милорд, — возразил Джейми, который потратил недолгие минуты молчания на размышления, быстро подошел к Кларетте и положил руки на ее обнаженные плечи. — Кларетта, скажи своему отцу, что он ошибается. Ты же знаешь правду.
Кларетта заглянула в его тревожные голубые глаза и устыдилась. Сегодня вечером она неоднократно исподтишка следила за ним и каждый раз удивлялась силе своей любви к нему. И вот сейчас, когда она ощутила прикосновение его теплых пальцев, ее сердце бешено забилось, а в груди поднялось томление. Она знала: он мучается неизвестностью и ждет от нее ответа.
— Думаю, было бы очаровательно, если бы Джейми женился на Кларетте, — неожиданно нарушила тишину Кларисса. Ее слова удержали Кларетту от правдивого ответа. Роллерсон улыбнулся;
— Я полностью согласен. Объявление уже заготовлено и будет отослано завтра утром.
— Какое объявление? — хором воскликнули Джейми и Кларетта и одновременно повернулись к Роллерсону.
— Неужели ты имеешь в виду мою помолвку? — прошептала Кларетта.
— Твою помолвку с Хокадеем, — подтвердил Роллерсон, Джейми побелел как полотно.
— Послушайте! Вы не имеете права отправлять объявление! Я откажусь признать его!
— Не посмеешь! — Трудно было предположить, что этот грозный рык принадлежит Роллерсону. Девушки вздрогнули, а лицо Джейми вновь обрело свой естественный цвет. Роллерсон указал пальцем на молодого человека. — Я не позволю с собой играть, сэр! Не позволю играть с чувствами моих дочерей. У меня есть ваше предложение в письменной форме. Моя дочь дала согласие. Сегодняшний вечер был формальностью, так того требуют традиции. Но вы неожиданно показали себя трусом.
— Трусом… — От возмущения Джейми лишился дара речи.
Он перевел взгляд с разгневанного лица своего обвинителя сначала на Клариссу, бледную, как восковая свеча, потом на Кларетту, теребившую пальцами юбку. «Почему ты молчишь? » — хотелось крикнуть ему, но он подозревал, что Роллерсон набросится на него, если он позволит себе подобную вольность.
Кларетта не догадывалась, о чем он думает. Ею владело необъяснимое желание упасть к его ногам и молить о прощении. Но слова не шли с языка, она не могла заставить себя признаться. Пусть лучше между ними воцарится ненависть, чем пресная дружба.
Всем существом чувствуя тяжесть осуждающего взгляда Джейми, она подошла к отцу.
— Папа, полагаю, нам с господином Хокадеем стоит поговорить. — Она искоса посмотрела на Джейми. — Наедине.
Выражение лица Роллерсона немного смягчилось. Он уже начал думать, что дочь решила отказаться от этого малого. До настоящей минуты она не проявляла никакой инициативы.
— Хорошая идея! — Он бросил на Джейми отнюдь не дружеский взгляд. — Молодежь вся такая! На поле брани им не страшен ни черт, ни дьявол! Но стоит им завидеть брачные оковы, как они поджимают хвост и бегут прочь во всю прыть!
Безрассудная отвага, сделавшая Джейми героем войны, воспламенила его кровь. Он шагнул к своему мучителю.
— Милорд, я не позволю подвергать сомнению мою…
Кларетта дернула его за рукав.
— Пошли со мной
— Я едва не вызвал на дуэль отца Клариссы! Это же бред! — Джейми закрыл лицо руками.
Кларетта любовалась его сильными пальцами.
— Какая путаница! — пробормотала она.
Они сидели на кушетке в коридоре напротив библиотеки. Им никто не мешал, и Кларетта радовалась, что наконец-то имеет возможность поговорить с кузеном. Его близость и их уединенность действовали на нее возбуждающе.
Когда Джейми шевельнулся, их плечи на мгновение соприкоснулись. Если она захочет, то может чуть-чуть наклониться, и он опять коснется ее плечом. Нужно только на дюйм передвинуть ступню, чтобы прижаться ногой к его обутой в сапог ноге. «Наверное, видя сияние рая сквозь запертые ворота ада, чувствуют то же самое», — подумала она. Ах, если бы только он сказал ей что-нибудь ласковое!
Джейми резко выпрямился. Хладнокровие частично вернулось к нему, и остатки гнева обратились на Кларетту.
