косточка неохотно просаживается вглубь. Боль невыносимая, мозжечок дрожит, по позвоночнику электрическими разрядами пробегают потоки тепла. Ты стискиваешь зубы, и, чтобы исполнить на словах жестокий, но по смыслу добрый наказ директора школы, еле-еле сдерживаешь клокочущие у тебя в глотке слова. Вкус помета деревенской ласточки, сыроватый и солоноватый, вызывает протест у тебя в желудке и кишках – сдвоенная боль: с трудом удерживаемые внизу слова ключом бьют у тебя в желудке и кишках, с трудом сглатываемый вниз ласточкин помет ключом клокочет в желудке и кишках. Ключ на ключ дают в сумме сдвоенные ключи, боль на боль дает в сумме сдвоенную боль, мертвый на живого дает в сумме полумертвого, но уже неживого человека. Слова и ласточкины нечистоты, подобно дрожжам и муке, смешиваются воедино, бурлят, разбухают, образуя большие газов, которые спешно ищут выход, именно когда к словам примешиваются газы, и получается брехня собачья. Оставаясь сидеть на корточках поверх поперечной балки, ты сменил положение и говоришь с нами тоном, в котором трудно различить, что утверждается лукаво, а что – абсолютно серьезно.
Обильно испускаемые газы вызывают брезгливое недовольство идущих впереди и поддерживающих ноги сотрудников школы.
Первый сотрудник школы думает: «Вот же тухлый интеллигент[43], полдня как умер, а все еще вонь из себя, фух-фух-фух, испускает!»
Первый сотрудник школы – человек скромного роста, на левой руке у него двумя крупными булавками прикреплена красная повязка, на которой желтым цветом выведена крупная надпись: «Дежурный». Второй сотрудник школы – человек длинный и худой, являет собой яркий контраст в сравнении с коллегой. У него на правой руке тоже прикреплена большими булавками повязка с крупной желтой надписью: «Будь начеку!»
Эти два сотрудника средней школы №8 немного напоминают конвоиров из традиционных китайских романов или идеально дополняющих друг друга артистов-юмористов[44] – друзья по несчастью, никакой связи у тебя с ним, со мной, с руководством средней школы № 8 нет.
Второй сотрудник школы думает: «У этого мертвого учителя на лодыжке пульс прощупывается, значит, кровь в нем еще циркулирует, а сердце еще бьется… Он прикинулся мертвым… А мы его тащим в похоронное бюро… В ночи еще…»
Перед глазами у второго сотрудника школы возникает видение: безмолвно выкарабкивается из покойницкой усохший до кожи и костей труп и берет да выкручивает по всему похоронному бюро все крупные и мелкие, толстые и тонкие лампочки и собирает к себе в холщовый мешок… В похоронном бюро стоит непроглядная тьма… Бесшумно открываются парадные двери… Уносит на спине холщовую суму лампочный вор… Скрывается в рощице белых тополей у реки…
Двое только выпустившихся из районного педвуза и проходящих практику молодых учителей – близнецы, даже родная мать с трудом различает, кто из них старший, а кто младший. Учителя посещали открытые уроки учителя Фан Фугуя. Им обоим до поступления в педвуз повезло быть учениками учителя Фан Фугуя, но, к сожалению, в клеточках у обоих близнецов гена грамотности не наблюдалось, они проявляли излишний интерес к любимым предметам, языковые экзамены ни разу не сумели сдать, а на политических экзаменах регулярно выдавали реакционные лозунги. Случайно и сумбурно затесались в конце концов они в районный педвуз.
Они тащат останки почтенного наставника, через силу сдерживая горе на сердце и слезы в глазах. В лице учителя они видят собственные лица; в запахе, испускаемом трупом учителя, они ощущают собственные запахи. Больно вам не столько за почтенного наставника, сколько за самих себя.
Звучит внутренний монолог братьев-близнецов: «Учитель, ах, учитель, несем мы Ваше кажущееся живым и здоровым тело, идем под приглушенную траурную музыку, а похоже, что тащим ни за что не желающую сдаться крупную креветку. Учитель, ах, учитель, физике, которой Вы наелись до отвала, некуда устремиться, вот она и пробивается у Вас через задний проход, слушаем мы Ваши долгие пуки, а перед глазами нашими появляетесь Вы, пишите формулу за формулой на черной доске в окружении разноцветной пыли от мелков. Пуки Ваши, конечно, воняют, но мы их по-прежнему ценим…»
Фан Фугуй ощущает, как ему на лицо падают увесистые, обжигающе горячие слезы пары любимых учеников. Он поднатуживается, хочет схватить их за руки, чтобы выразить переполняющую его грудь любовь к ним. Мертвый хватается за живых! Если отдельный учитель за целую жизнь воспитает одного хорошего ученика – и этого достаточно, что уж говорить, когда ты воспитал целую когорту хороших учеников. Пульсируют от внутреннего смятения твои губы двумя пухлыми червями, а затем червями же медленно расползаются, и возникает угроза того, что ты в любой момент возьмешь и заговоришь.
Ничего не укроется от глаз директора школы, которые способны проникнуть в суть и человека, и духа. Продолжая усиленно вдавливать бунтарскую кость на затылке Фан Фугуя, он боковым зрением слева-направо охватывает близнецов. Директор школы не из тех людей, кто любит устраивать выволочки, однако он наделен сознанием, которое требует отстаивания интересов революции. Несколько минут его мыслительная деятельность ограничивается двумя работами на политическом экзамене – Сдавливание бунтарской кости обеспечивается на подсознательном уровне – Разумеется, это не могут быть твои и наши работы, мы-то пока что сумели преодолеть трясину политического экзамена, это точно работы близнецов на политических экзаменах – Ночью накануне политического экзамена им приснился один и тот же кошмарный сон: директор школы и завуч взяли по электродубинке, которыми размахивают дяди-полицейские, и встали в железных рукавицах и сапогах с высокими голенищами по обе стороны на входе в аудиторию и током испытывают каждого идущего на экзамен ученика. У каждого проходящего испытание над головой разлетались ослепительные зеленые искры – В ту ночь оба брата обоссали матрацы и одеяла – Первый вопрос: «Заполните пробелы (каждый правильно заполненный пробел – плюс один балл, каждый неправильно заполненный пробел – минус два балла): банда четырех – антипартийная группировка, в которую входят , , и »[45].
Ответ близнецов: директор школы, партийный секретарь, завуч и Чжао Дацзуй (повар при столовой)[46].
Разве не таких учеников надо отчислять? Школе надо разделаться с ними, это ты, Фан Фугуй, их поднял на восстание, подстрекал учителей и учеников составлять и отправлять наверх коллективные жалобы. А я давным-давно заприметил бунтарскую кость у него на затылке! Секретарь Лю еще гневался: так ты же его в партию продвигаешь! Ты изо всей мочи надавливаешь на бунтарскую кость, так что даже в собственных пальцах и брюхе ощущаешь жар.
Такие вот ученики! Впрочем, не исключить их – тоже правильно. Они же с братом на пару выдержали экзамены в профессиональное училище, тем самым повысив
