Собеседники помолчали.
- А что дальше, на севере? - Блейд решил повернуть разговор в другую сторону. - На полночь от вашей деревни?
- Там болотины еще глубже и твари еще страшнее, - ответил Бротгар. Там не прорваться... Не раз пробовали! И в сухие сезоны, и в дождливые! Только людей зря губили. Причем твари там еще коварнее сухачей. Разведчиков не трогают, те возвращаются, говорят, мол, путь свободен, бабы да ребятишки с места трогаются, и вот тут-то на караван и нападают... - он невольно вздрогнул.
- А путь на восток или на запад?
- Щас, умный какой выискался! На восток ему или на запад! Что Река здесь излучину делает, ты знаешь?
Блейд кивнул.
- Так вот, граница болота здесь тоже полукругом идет. А вдоль всей границы - стража сухачей, понимаешь? - Вождь безнадежно махнул рукой. Заперты мы здесь, на болотине этой проклятущей, и деваться нам некуда только на топоры мрази этой лесной идти... И пойдем, а что поделаешь? Месяца не проходит, чтобы кто-нибудь с тоски не удавился или не повесился...
- Что-то я никакой стражи на краю болота не видел, - заметил Блейд. - Те, что за мной гнались...
- Так это они и были, - вставил Бротгар. - А идти нам все равно некуда, даже если через границу прорвемся. В сухачьем поселке народу семеро на нашего одного. А ежели мы чудом каким верх и возьмем - кто долгожив собирать станет? А без долгожива станут нас Слитые терпеть?.. Так-то вот! А ты говоришь - отсюда вывести...
- Элия говорила - у них со Слитыми война, - сказал странник. - Ты об этом что-нибудь знаешь?
- Война? - предводитель презрительно скривился. - Нам бы такую войну... Для Слитых один долгожив только и важен. А хочет Элия с ними сражаться - пожалуйста, отчего бы и нет? Для Слитых это что-то навроде игры, я так мыслю. Да захоти они - завтра и от поселка, и от болот наших ничего не останется, даже памяти.
- А в поселке я слышал - Слитые детей крадут?
- Это так, - посерьезнел Бротгар. - Крадут. Точно! А зачем - кто ведает? Может, едят. Может, что и похуже сотворяют... Если б не это - зачем Элии с ними тогда воевать? Враг и так есть - кто на болотах спину гнет.
Наступило молчание. Уныло понурилась свита, даже бородатый вожак как-то погрустнел - видно, и самому стало не по себе от им же нарисованной картины. Выхода нет, впереди одна смерть...
- Слушай, почтенный Бротгар, - заговорил Блейд, - погоди отчаиваться. Если ты позволишь, я бы мог вам помочь. Для начала - хотя бы в отражении болотных тварей. Хоть того же лапача поручи мне!
- Лапача? Слушай, парень, я еще могу тебе веревку одолжить. И жира кусок у меня найдется. Если уж решил с этой жизнью проститься, так лучше всего петля - с ней не так больно...
- Почтенный Бротгар, - улыбаясь, Блейд посмотрел прямо в глаза бородачу, - что ты потеряешь, если я и впрямь погибну? Ровным счетом ничего. Вели развязать мне руки да пришли кого-нибудь потолковее, кто может рассказать мне про этого монстра.
Вождь некоторое время размышлял, кряхтел, ожесточенно скреб в бороде и наконец решился.
- Ладно... как тебя там? Ричард! Развяжите его. Жратвы дайте и воды тоже. Ты, Лыска, с ним побудешь. Я тебе двоих с копьями пришлю - на всякий случай. Хотя мне-то кажется, что он парень не вредный...
Приказы Бротгара выполнялись здесь быстро и четко. Веревки разрезали; в простой деревянной чашке принесли нечто вроде каши с мелко крошенным туда мясом (Блейд постарался не думать, кому это мясо принадлежало) и глиняную кружку с водой.
- Посуды своей нет, все выменивать приходится... - заметил Бротгар, перехватив взгляд странника, брошенный на кружку. И в самом деле - откуда взяться глине на болотах?
- Так что ты говорил насчет лапача? - нетерпеливо осведомился вождь, когда пришелец (уже не поймешь, то ли пленник, то ли гость) поел и напился.
- Сперва я поговорю с почтенным Лыской, обдумаю сказанное, и потом...
- Ладно, думай, только не слишком долго! - буркнул Бротгар, выходя из лачуги. - Смотри, как бы лапач сам к тебе в гости не явился...
Внутри остался человек по имени Лыска - сутулая сгорбленная личность с перебитым носом, разодранной щекой и маленькими водянистыми глазками; рядом замерли двое молодых парней с копьями. Блейд уже повернулся было к нему, когда в дверном проеме вновь появилась тень.
- Не будешь против, Лыска, если я тоже посижу с вами? - произнес сильный, чуть хрипловатый женский голос.
- Тамар! - изумленно воскликнул Лыска, подскакивая так, словно обнаружил, что ненароком уселся на ядовитую змею. - Прости, почтенная... я не заметил тебя...
Он еще бормотал какие-то извинения, но Тамар решительно прошла мимо него. Затем, уперев руки в бока, женщина бесцеремонно уставилась на Блейда.
В короткой кожаной куртке и широких кожаных же штанах, с коротко и неровно подрезанными пепельно-серыми волосами, она очень смахивала на мужчину. Ее одеяние предназначалось отнюдь не для того, чтобы подчеркивать изящество фигуры; заляпанная болотной грязью, мешковатая, она вовсе не красила девушку - несомненно, очень молодую. Впрочем, девушку ли? Хотя на вид Тамар было лет восемнадцать или девятнадцать, Блейду она показалась весьма искушенной - уж в этих-то делах он мог доверять своему чутью...
На тонком нервном лице выделялись заостренный подбородок, прямой "античный" нос и большие глаза, зеленовато-желтые, как у кошки. Красивая женщина... И - опасная! От нее исходили незримые флюиды чувственности; при первом же взгляде на пленника глаза Тамар хищно сузились.
- Так вот, значит, кого я словила! - протянула она, с прежней бесцеремонностью рассматривая свою добычу. - А о чем тут речь?
- О лапачах, почтенная Тамар, - галантно подсказал Блейд.
- О лапача-ах? А что про них говорить? Откупаемся мы от них, и конца-краю этому не видно...
- Я хочу, чтобы ты увидела этот конец, - заметил странник.
Зеленые глаза опустились под его пристальным взглядом.
- Ну-у, может, он и найдет тебя съедобным... Хотя младенцы, конечно, вкуснее...
- Мы заставим его сожрать кое-что не столь аппетитное, - заверил женщину Блейд. - Только расскажите мне об этой твари поподробнее!
Лыска прокашлялся и заговорил.
Откровенно говоря, услышанное не вдохновляло. Лапач назывался так потому, что "лапал" - греб сильными передними конечностями себе в пасть все, что попадалось у него на пути. Разборчивостью он не отличался и, если б жрал одну человечину, от деревни вскоре не осталось бы и следа. По счастью, младенцы служили ему лишь лакомством. Он приплывал довольно часто; ограждения тварь проламывала, даже не заметив ничтожной преграды. Лапачу ничего не стоило уничтожить все поселение болотных и проглотить всех до единого его обитателей; однако монстр отличался поистине дьявольской сообразительностью - каким-то образом он сумел уразуметь, что, истребив всех людей, лишится столь лакомых младенцев. Теперь чудовище просто приплывало к краю озерной деревни и громко, требовательно ревело. Навстречу ему выходил Бротгар - только у вождя хватало силы и твердости бросить в раскрывавшуюся пасть жалобно пищавшего нагого ребенка, а затем - и второго; случалось, что и третьего... Большего тварь не требовала никогда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
