подзывая к себе рядового Кондратьева.
— Валентин, дуй к санчасти, найди там врача, зовут Любовь Алексеевна, предупреди, сейчас будут подрывные работы, чтобы не волновалась, и раненых надо предупредить тоже. Понял?
— А что понимать?
— Дуй.
— Разрешите, — громко воскликнул Кондратьев, откидывая полог входа.
— Посторонним нельзя, — заявила вышедшая навстречу женщина в просторном белом халате.
— Любовь Алексеевна, я только предупредить.
— Что случилось?
— Все хорошо, не пугайтесь.
— Боже мой, что-то с Венечкой?
— Нет, нет, — перепуганно захлопал глазами Кондратьев, — я по поводу взрывов.
— Каких взрывов?
— Я же говорю, не пугайтесь.
— Так что случилось?
— Подрывные, мы будем проводить подрывные, — затараторил Кондратьев, опасаясь, что его опять поймут неправильно, — взрывы, это мы будем взрывать в подвале, вы сами не пугайтесь и предупредите, пожалуйста, раненых.
— Значит, вы в подвале что-то будете взрывать и я не должна бояться, так?
— Так точно, сейчас будут взрывы, но это мы пол демонтировать начнем.
— Пол демонтировать? Зачем?
— Могилы копать.
— Что, что? — тусклым голосом спросила врач.
— Начальство решило в подвале погибших захоронить.
— Они твои друзья? — спросила Любовь Алексеевна.
— По-разному, — уклончиво ответил боец и, решив, что миссия выполнена, поспешил ретироваться.
Место, предназначенное для захоронений, находилось в небольшом закутке, с трех сторон огороженном бетонными стенами. Здание было старинное, и, видимо, когда-то здесь размещалась какая-то хозяйственная пристройка, может, хранилище вин, а возможно и пыточная, но со временем помещение утратило свои функции, одну стену разобрали, и теперь в центре этого подвального помещения был обозначен прямоугольник, должный стать местом коллективной усыпальницы. Импровизированный морг располагался по соседству, через одно подобное этому же помещение, и трупный запах здесь сгустился до едва терпимого.
— Ну и вонища! — без малейшего уважения к покойникам высказался шумно отдувающийся Степанчук.
— Замолкни, и без тебя тошно! — потребовал Юрцев. — Вон, видишь, твой «инструментарий» лежит, давай приступай, а то обормоты наверху попрут и сделать ничего не успеем.
— Вот, блин, интересно, а кто нас похоронит? — высказался подошедший Кондратьев.
— Придурок, еще пара таких вопросов, и я сам тебя похороню, заживо, — пообещался Юрцев. Банников, наблюдавший за этой дружеской перепалкой, молчал и не вмешивался.
— Ладно, проваливайте, — Степанчук еще лучше Кондратьева разбирающийся в саперном деле, нагнулся над лежавшей на полу сумкой, пересчитал лежавшие в ней ЗТП, скользнул взглядом по находившемуся поодаль ящику с тротиловыми шашками, остановился на обведенном мелом квадрате и удовлетворенно хмыкнул.
— Куда как заложишь, прикинул? — из раздумий Руслана вывел не спешивший уходить Банников.
— Все будет спок, Петрович! — Степанчук сделал успокаивающий жест рукой с поднятой вверх ладонью.
— Помочь? — предложил Банников.
— Товарищ прапорщик, не мешайте, — с нажимом попросил Руслан, и Банников, махнув на все это дело рукой, отправился в укрытие вслед за ушедшими. Через минуту к ним присоединился и Степанчук, притащивший сумку с промышленными зажигательными трубками.
— А ящик с тротилом? — запоздало спохватился Юрцев.
— Далеко, не детонирует, — небрежно успокоил его Руслан.
— Еще один придурок, — буркнул Юрцев, зажимая пальцами уши. Грохнул первый взрыв, по тому, что они все еще живы и их не завалило, Юрцев понял — Степанчук оказался прав.
С разрушением бетонной плиты было покончено в считанные минуты, и наступило время основной работы. Так как лопата была одна, а кирка требовалась, лишь когда в глинисто-песчаном грунте попадались камни, то копать решили по очереди. Первым свою смену отработал Банников, за ним взялся за лопату и кирку Юрцев, когда очередь дошла до рядового Кондратьева, глубина будущей братской могилы достигала полутора метров.
— Эх, раззудись плечо! — воскликнул Валентин, с энтузиазмом вгрызаясь в каменистую почву, — лопата так и замелькала в воздухе. Но вскоре острие рабочего инструмента ударило обо что-то твердое. Думая, что это просто очередной камень, боец взялся за кирку. Но та со звоном все тыкалась и тыкалась в твердую поверхность, никак не желая найти отверстие, чтобы подцепить и, надавив, выворотить невесть откуда взявшееся на пути препятствие. Камень оказался не один, и они лежали почему-то чересчур плотно друг к другу. Наконец, Валентину удалось воткнуть металлическое острие в щель, и он навалился на древко. С усилием выворачивая один из находившихся под ногами камней, Кондратьев вдруг прозрел и почти обрадованно воскликнул:
— О, каменная кладка!
— Стой, — крикнул Банников, непонятно с чего предположивший наличие опасности, но было поздно, столь усиленно вытаскиваемый камень подался вверх, а вся кладка вместе со стоявшим на ней бойцом рухнула вниз.
— Ать! — только и успел крикнуть Кондратьев, с головой уходя в разверзшуюся под ногами землю.
Глава 12
То, что очередного штурма не избежать, понимали все.
— Нам не продержаться, — вполне спокойно констатировал Аркадий.
— Черт, черт, черт! — Бойков, сидевший на коврике, привалившись спиной к стене, несколько раз подряд ударился о нее головой.
— Спокойно, командир, не кипешуй, — из пролома в стене появился Банников, — парни в подвале пол разворотили. Там какие-то подземные коммуникации — каменные кольца в три метра высотой.
— Куда ведут? — тут же встрепенулся Кошелев.
— А кто знает? Но попробовать уйти можно.
— Все, все, тогда собираемся, — внезапно воодушевившийся Бойков вскочил на ноги. — Личный состав оповестить. Гражданских. Всех, всех и уходим, уходим. По-быстрому. Две минуты.
— А раненых?
— И да, погибших быстро захоронить, раненых на носилки.
— Не получится, — возразил Кошелев.
— Почему? — не понял возражения ротный.
— Во-первых, кто знает, куда эти коммуникации ведут, вдруг в самое логово мятежников? Во-вторых, эти твари скоро попробуют атаковать вновь и не встретят сопротивления. Что будет дальше, догадываешься?
Бойков что-то недовольно буркнул, и Аркадий закончил свою мысль сам:
— Кинутся нас искать, спустятся в подвал и фенита ля комедия. Так нам не уйти.
— Черт, черт, черт! — Бойков принялся грызть ногти.
— Кому-то надо остаться.
— Да, надо, — тут же подхватил ротный. — Кто? Чья группа?
Видимо, задав вопрос, он ожидал, что Кошелев вызовется сам, скажет — моя, но Аркадий подставлять своих парней не собирался.
— Тогда я назначаю…
— Стоп, — старший лейтенант не дал ротному договорить, — давай жребий. Офицеров у нас кроме тебя и меня больше нет, так что ты сейчас по любому за командира первой группы. Я достаю две спички, одну обламываю, ты тянешь. Длинная — остаешься здесь, короткая — уходишь с первой группой и выводишь гражданских.
— Нет, наоборот, — запротестовал ротный. Аркадий пожал плечами, и уже было собрался передать ему спички, когда Бойков пояснил: — Длинная — ухожу, короткая — остаюсь.
На лице Кошелева отразилось непонимание смысла подобной перестановки, но он только в очередной раз пожал плечами.
— Да всегда пожалуйста, — и обломив одну из спичек, убрал руки за спину. Произвел там необходимые манипуляции и вытянул правую руку с зажатыми в кулаке спичками вперед. — Тяни.
Ротный помешкал и со вздохом
