потянул правую спичку.
— Длинная, — облегченно воскликнул он, радуясь своему жребию.
— Повезло, — констатировал наблюдавший за процедурой Банников.
— Не медли, собирай людей и уходи, — Кошелев швырнул обломок остававшейся в руке спички на пол.
— Наша основная задача спасти гражданских, — вдруг объявил ротный, и умолк, дожидаясь реакции собеседников.
— Ну и? — вопросил Банников, хотя, как ему показалось, ход мыслей капитана Бойкова он уже вполне понял.
— Я не могу взять с собой раненых.
— Почему? — прикинувшись дурачком, уточнил Аркадий.
— Они будут мешать скорости продвижения. Мы не сможем оторваться от противника в случае нашего обнаружения.
— Значит, ты предлагаешь бросить их здесь?
— Не бросить, нет, не бросить, — запротестовал ротный, — они останутся с вами. Вы будете держать оборону. А мы доберемся до места назначения и найдем способ связаться с «Центром». Вас эвакуируют.
— С «Центром»? — Банников криво усмехнулся. — Сколько на это уйдет: двое, трое, четверо суток? За это время нас здесь сомнут и всех тяжелораненых прикончат. — Вадим, зло сощурившись, сжал кулаки и шагнул к ротному, будто намереваясь съездить тому по роже.
— Стоп, Вадим, стоп! — остановил его группник. — В чем-то Семен прав. Если мы тут не продержимся, с ранеными на руках их однозначно догонят. И тогда погибнут все. Пусть уходят. Легкораненые, те, что могут нормально передвигаться, тоже с ними, остальные остаются.
— А что, если уйти всем скопом и взорвать над собой здание, как планировалось изначально? — предложил Банников.
— Не пойдет, — огорченно покачал головой Кошелев, — по двум причинам. Первая — у найденного хода может просто не оказаться выхода. Вторая — если выход есть, не станут ли нас у него ждать? Вдруг у мятежников есть план подземных коммуникаций и они знают, куда они ведут?
— Логично.
— Так что первая группа в путь, а наша задача держаться, сколько сможем.
— А потом?
— Потом? Будем поглядеть.
— Ладно, уговорил, — горько усмехнувшись, Банников развернулся, чтобы уйти, и тут, словно спохватившись: — Нам не следует ждать здесь до посинения. Как только первая группа выйдет из туннеля и сообщит нам, мы сможем, забрав раненых, оставить здание и взорвать его, тем самым предотвратив погоню.
— Логично, — явно в подражание заму согласился Кошелев. — И почему нам раньше эта мысль в голову не пришла? Палыч, если все удачно сложится, не забудь по радио до нас достучаться.
— Да уж как-нибудь не забуду, — недовольно ответил ротный, и Банников сделал шаг к выходу.
— Погоди, Вадим, — Аркадий попридержал Банникова за локоть, — надо людей распределить.
— Что распределять? Первое отделение со мной на смену бойцам первой группы. Остальные с тобой.
— А, ну да, — согласился группник и обратился к Бойкову: — Палыч, смотри на выходе не нарвись на кого.
— Да уж как-нибудь, — зло огрызнулся ротный и, обернувшись к находившемуся здесь же командиру второго отделения первой группы, скомандовал: — Марков, собери всех, оповести гражданских, и за мной, — после чего покинул зал и загромыхал каблуками по ведущей вниз лестнице.
— Люба, собирайся, через десять минут мы уходим, — Альберт Моисеевич сам решил уговорить супругу, до этого наотрез отказавшуюся покидать раненых.
— Я ос-та-юсь, — раздельно произнесла Любовь Алексеевна, — я остаюсь с ранеными.
— О них позаботятся! — заверил посол.
— Кто? Мальчишки, которые останутся держать оборону?
— Это не наша война! — повысил голос Альберт Моисеевич.
— Не наша? — она взглянула на супруга широко распахнувшимися глазами. — А чья? Этих парней? О чем ты говоришь, Альберт? Ты жил в этой стране, зарабатывал деньги, делал карьеру, а они? Какое отношение имеют они к этому Богом забытому захолустью?
— Это их работа — защищать и погибать за других! — Альберт Моисеевич сорвался на крик, но тут же взял себя в руки. — Прости, я не должен был так говорить. Мне тоже жалко этих мальчишек. Но пойми, мы ничем не можем им помочь. Если ты останешься здесь, ты умрешь.
— Значит, у них нет шансов?
— О, господи, что я говорю, у них есть шанс, я даже уверен, мы сумеем найти выход и спасти их. Но ты не должна рисковать собой. Ради сына!
— Он будет с тобой, — от ее голоса повеяло холодом. — Я остаюсь, я… — кто-то легкий сбежал по ступенькам ведущей в подвал лестницы, пробежал по бетонным плитам и, распахнув палаточный полог, ворвался в помещение санчасти.
— Мама, ты еще не собралась?! Не заставляй людей ждать, — осуждая подобное поведение матери, мальчик покачал головой.
— Мама уже скоро, — успокоил его посол, — только переоденется во что-нибудь более подходящее. Правда, дорогая?
Она приоткрыла рот, чтобы возразить, но встретившись взглядом со ждущим ее ответа сыном, непроизвольно кивнула.
— Вот и хорошо, вот и замечательно, — разулыбался отец семейства. — Любаша, мы тебя ждем, и помни, осталось восемь минут. Сынок, пойдем, маме надо переодеться, — он взял сына за руку и потащил на выход. И только тогда Любовь Алексеевна заметила висевший за спиной ее мальчика боевой автомат.
«Чтобы защищать сына, мне тоже нужно оружие», — подумала она, и тут из-за полога высунулась голова незнакомого ей контрактника.
— Уходите, — сказал он, входя и указав на висевшую через плечо сумку. — Меня прислали вам на замену. Приглядывать за ранеными.
— Вы врач? — ирония так и сочилась из заданного вопроса.
— Санитар, — со всей серьезностью ответил прибывший.
— Тогда… — она хотела с сарказмом сказать «я спокойна», но устыдилась. — Назначения расписаны, лекарства… все, что есть, найдете в шкафу. Удачи вам! И… простите.
— За что?
Она не ответила, прошмыгнув мимо бойца, выскочила за пределы санчасти и размашистыми шагами направилась к лестнице. Преодолев ее, почти побежала по коридору, стремясь как можно быстрее попасть в свою комнату. К ее удивлению, помещение не пострадало совершенно. Хотя что тут было удивительного, если оно находилось в противоположном от места основной схватки крыле?
«Так, что надеть? Что надеть?» — повторяя на все лады, она принялась перебирать развешанные по шкафам вещи и вдруг вспомнила о так ни разу и неодетом костюме для сафари, специально купленном на случай приглашения на охоту. Приглашение так и не поступило, и костюм продолжал пылиться в шкафу. Переодевшись и обувшись в подходящую обувь, Любовь Алексеевна покинула комнату и побежала в обратном направлении.
«Я не могу вот так просто уйти. Я должна найти Вадима. Вдруг я никогда его больше не увижу?» — терзаемая этими мыслями, она бежала по коридору, не зная куда свернуть, где искать его в первую очередь. Неожиданно он вынырнул из какого-то кабинета и застыл на месте, буквально заступив ей дорогу.
— Люба?! — словно не веря, произнес он, — я услышал шаги и решил, что ты, но думал, мне показалось… — неуклюже объяснил он свое столь внезапное появление.
— Я искала тебя, — она не стала ничего придумывать, на долгий
