ее распространение может привести к таким итогам — а именно критике в адрес бесцеремонности и лицемерия Китая, а также обесцениванию критики извне, — которые скорее будут способствовать обострению, а не снижению конкуренции в сфере безопасности с другими странами.
Но есть и хорошие новости: хотя убеждения, касающиеся идентичности, очень прочны, они могут измениться. Лабораторные эксперименты и опросы свидетельствуют, что более активные контакты с другими обществами и культурами через туризм, обучение за рубежом и потребление иностранной культурной продукции, равно как и более высокий уровень образования, могут помочь переключиться с черно-белой картины идентичностей на восприятие в оттенках серого, способствующее взаимопониманию. В ходе психологического эксперимента в Пекинском университете профессор Ван Дун, аспирант Ван Баоюй и я обнаружили, что, даже когда студенты представляли себе случайный социальный контакт с японцем, это улучшало их общее мнение о японцах как народе и Японии как стране по сравнению с теми, кто такого контакта не представлял. Более того, опросы в рамках Исследования Пекинского района показывают, что граждане Китая, родившиеся в 1980-е годы и позже, в целом положительнее относятся к Японии и японцам, а также к США и американцам, чем старшие поколения. Это вполне согласуется с тем фактом, что, в отличие от старших поколений, юные китайские горожане более скептически воспринимают радикальные взгляды на китайское миролюбие. Проще говоря, более космополитичная китайская молодежь относительно мало склонна покупаться на чувство китайской исключительности.
В этом и проблема: если лидеры Китая заинтересованы в снижении конкуренции в сфере безопасности с другими странами, они должны перестать поддерживать восприятие Китая как необычайно миролюбивой и исключительной нации. Вместо этого им следовало бы подчеркивать общие или универсальные компоненты китайской идентичности. Но, как и политики-националисты во всем мире, в том числе в США, они вряд ли захотят или смогут предаться такой саморефлексии.
12. Когда Тайвань объединится с материковым Китаем и объединится ли?
Стивен М. Голдстейн
Уже шесть десятилетий напряженность между Тайванем и Китаем грозит развязать вооруженный конфликт. Лидеры Китайской Народной Республики (КНР) на материке считают остров неотъемлемой частью Китая под управлением уже не существующего режима, которому оказывают поддержку США. Лидеры Тайваня стоят на том, что они являются легитимным руководством острова, обладающего отдельным от материка и равным суверенным статусом. В последние тридцать лет радикальные изменения в регионе породили предположения о возможном решении разногласий по обе стороны пролива.
Настоящая статья исследует эту возможность, излагая вначале дискуссию о том, как выглядели отношения по обе стороны Тайваньского пролива шестьдесят лет назад. Далее описывается сегодняшняя ситуация, и в заключение делаются предположения, помогли ли прошедшие шестьдесят лет снизить остроту проблем, разделяющих обе стороны.
«Холодная война» и патовая ситуация
В 1957 году любая дискуссия о китайско-тайваньских отношениях началась бы с истоков напряженности по обе стороны пролива, кроющихся в гражданской войне. В 1949 году потерпевшие поражение правительство и вооруженные силы Китайской Республики (КР), возглавляемые Национальной партией (Гоминьдан, ГМД), бежали на Тайвань и другие маленькие острова вдали от побережья Китая. ГМД не считала себя правительством в изгнании в чужой стране. Она полагала себя легитимным национальным правительством Китая, включая Тайвань, правительством, которое все еще продолжает борьбу с восстанием «коммунистических бандитов» на материке. Остров был «бастионом», местом приготовлений к возвращению власти над материком. Для подготовки к будущей борьбе было объявлено военное положение, а этнические китайцы, с 1895 года жившие при японской оккупации, были подчинены авторитарному правлению и подвергнуты насильственному приобщению к материковым ценностям в ущерб истории, культуре и языку Тайваня.
По ту сторону пролива Коммунистическая партия Китая (КПК) объявила об основании Китайской Народной Республики. Ее взгляды были зеркальным отражением взглядов ГМД в том плане, что она также утверждала, что является легитимным национальным правительством Китая, обладающим правами и привилегиями суверенного государства в международной системе. Она придерживалась мнения, что Тайвань — часть Китая, которую нужно «освободить», с целью восстановить территориальную целостность и достоинство нации. Одним словом, стороны спорили не о том, является ли Тайвань частью Китая, а о том, кто правит Китаем. Гражданская война между соперниками по обе стороны пролива, имевшая мало шансов на капитуляцию или военную победу любой из сторон, вылилась в патовую ситуацию, которая создала в мире два Китая.
В 1957 году Тайваню не было никакой острой необходимости идти на уступки. Его экономика процветала, он был членом ООН, его признавали законным правительством Китая почти вдвое больше стран, чем те, что признали КНР. Более того, несмотря на недавнее военное противостояние в Тайваньском проливе, мало что могло навести на мысль, что КР, пользующаяся поддержкой США, может легко потерпеть поражение.
В самом деле, американская поддержка была ключевым фактором в сопротивлении Тайваня материку. На Каирской конференции 1943 года президент Франклин Рузвельт настаивал, что после капитуляции Японии Тайвань должен быть возвращен Китаю. Это условие было подтверждено в последующих высказываниях союзников и вступило в силу после поражения Японии во Второй мировой войне. Вскоре после этого США ввязались в китайскую политику, пытаясь выступать посредником в спорах КПК и ГМД, пока не разразилась полномасштабная гражданская война. К январю 1950 года на фоне разочарования в КР и желания оставить пути к отступлению для взаимодействия с новым коммунистическим правительством Китая президент Гарри Трумэн подтвердил действительность Каирской декларации, постановив вернуть Тайвань «китайскому» коммунистическому правительству и отрицая, что США имели какие-либо «коварные планы» на остров или желание вмешиваться в дела Китая.
Когда разразилась Корейская война, Трумэн дал задний ход. Он объявил, что оккупация острова со стороны КНР будет «прямой угрозой безопасности в Тихоокеанском регионе», и сообщил, что «определение будущего статуса Формозы [Тайваня] должно произойти после восстановления безопасности в Тихоокеанском регионе, мирного урегулирования с Японией или рассмотрения вопроса в ООН». Вашингтон отрекся от обязательств Каирской конференции и объявил статус Тайваня неопределенным.
Это было первое из многих решений, отменивших уход Вашингтона от дел Китая и продвигавших политику, поддерживающую патовую ситуацию в Тайваньском проливе, а также наличие «двух Китаев». После лета 1950 года отношения с КР были восстановлены, а Договор о взаимной обороне вступил в силу в 1955 году, как раз тогда, когда США пришли на помощь Тайваню в конфликте между сторонами пролива. Более того, международная поддержка Америки поддерживала вымысел, что правительство КР является легитимным правительством всего Китая.
Эта поддержка стала ключевым элементом азиатской политики Вашингтона. Несмотря на авторитарное правление ГМД, она считалась «демократической» альтернативой «коммунистическому Китаю» и примером преданности Америки интересам Азии в «холодной войне». И все же Тайвань не получал карт-бланш. Задачей США было занять
