удовольствия, завопил крепкий мужчина с проседью в темных волосах и дорогущем льняном костюме.
Не удивлюсь, если в обычной жизни он был высокопоставленным начальником и наводил священный ужас на подчиненных. Но здесь, в компании таких же успешных друзей, он превратился в расслабленного балбеса, кайфующего от жизни.
Руслан никак не реагировал на выпады дурачащихся друзей. Поглаживая мою руку большим пальцем, он смотрел на меня и будто бы не слышал никого вокруг.
— Ты в порядке? — одними губами спросил он, и я, подумав, кивнула.
Я действительно чувствовала себя на удивление спокойно и комфортно в этой шумной компании. Меня даже не смущало то, что кроме меня здесь не было девушек.
Да, мне не привыкать к мужскому окружению. Не счесть дорогих ресторанов, закрытых клубов и подпольных казино, где всё мужское внимание было направлено исключительно на меня.
Но здесь было другое…
Я не ощущала себя сексуальной куклой, наряженной в открытое платье и выставленной напоказ. Мне не нужно было вести себя как стерва, чтобы, не дай бог, не продемонстрировать окружающим настоящую себя.
Здесь, на залитой солнцем дачной террасе, я была просто Витой — первокурсницей в удобной спортивной одежде, с растрепанными после пробежки волосами и неловким румянцем.
— Знакомьтесь, это Виталина, моя невеста, — Горецкий медленно обвел всех присутствующих тяжелым взглядом. — И, надеюсь, вы осознаете, что будет, если хоть одна собака обидит мою девочку.
Я нервно икнула.
Черт, а в качестве жениха Горецкий был не так уж плох…
— Да поняли-поняли! Ты отправишь нас всех в огород за баклажанами! — хохотнул Олег и, взяв со стола бутылку пива, протянул мне. — Будь как дома, Вита, и не обращай внимания на наши тупые шутки.
Я с улыбкой взяла бутылку.
— Что значит «не обращай внимания на наши шутки»?! — возмутился Баха, вскидывая голову. — А я для чего тут стараюсь, рожаю искрометные панчи?? Вы-то, идиоты, их точно не оцените, а малышка хоть посмеется!
Не сдержавшись, я рассмеялась. Мне уже нравился этот непосредственный бородач.
— Ну! Я же говорю! — тут же восторженно отреагировал Баха и, подскочив ко мне, дал пять.
— Баха, ты бы поаккуратнее со своими искрометными панчами, — заметил крупный светловолосый мужчина. Положив на большое блюдо шампура с уже готовым шашлыком, он вытер руки о полотенце и неторопливо подошел к нам.
— Здорово, Рус, — пожал он руку Горецкому и подмигнул мне. — Ну привет, студентка! Давно не виделись.
Это был Сергей, тот самый друг Горецкого, который забирал нас ночью из клуба. Все это время он стоял возле мангала, и я не сразу его заметила.
— Привет! Тебя не узнать, — приподняла я брови.
При нашей первой встрече у Сергея была густая светлая борода, теперь же его лицо было чисто выбрито.
— Мальчик повзрослел и перестал косить под дядю Баху! — гоготнул из угла «дядя Баха», степенно поглаживая растительность на своем лице.
— Просто я в отличие от некоторых встречаюсь с девушками! — парировал Сергей. — И знаю, что им нравится.
Возмущенно запыхтев, Баха привстал с плетенного кресла.
— Так всё, ребята, брейк! — хлопнул в ладоши Олег. — Пойдемте-ка лучше выпьем, пока шашлык не остыл.
Грозно насупив брови, Баха показал Олегу двумя пальцами, что не спускает с него глаз. Усмехнувшись, тот продемонстрировал приятелю ответный жест с участием уже одного пальца.
— Блять, детский сад какой-то, — тяжело вздохнул Горецкий, поворачиваясь ко мне. — По отдельности они больше похожи на взрослых.
— А по-моему, милые ребята, — хмыкнула я, наблюдая за переместившейся к столу компанией.
— Хорошо, что тебя не слышат их конкуренты, — усмехнулся Горецкий, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Тебе налить чего-нибудь? — спросил он, делая первую затяжку.
Я подняла почти полную бутылку пива.
— Этого мне хватит надолго.
Губы Горецкого дрогнули.
— Жаль, мне нравится, когда ты пьяная.
Я фыркнула.
— Хочешь, чтобы все подумали, что твоя невеста — алкоголичка?
Медленно выдохнув дым в сторону, Горецкий забрал у меня из рук бутылку и, не спуская с меня глаз, сделал жадный глоток.
— Хочу, чтобы все завидовали мне, — хищно прищурился он.
Черт.
— А ничего, что завтра мне в универ, и второй парой у меня экономика? — скрестила я руки на груди.
Протянув мне бутылку, Горецкий сверкнул сногсшибательной ухмылкой.
— А что, препод — зверь?
Я закатила глаза.
— Да не то слово! Постоянно придирается и обещает завалить на экзамене.
Горецкий сделал глубокую затяжку.
— Спорим, этот ублюдок неровно к тебе дышит? — посмотрел он на меня сквозь дым.
Я пожала плечами.
— Он просто хочет затащить меня в постель и не особо скрывает это.
Усмехнувшись, Горецкий какое-то время курил, глядя куда-то вдаль.
— А разве не все первокурсницы мечтают о сексуальном преподе и о жестком трахе с ним? — отбросив тлеющий бычок, повернулся он ко мне.
Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.
— Знаешь, я бы предпочла спокойно доучиться, получить красный диплом и сберечь пару тысяч лишних нервных клеток, — резко ответила я и отпила пива.
Хмыкнув, Горецкий облокотился локтями о перила и подставил лицо солнцу.
— Ты серьезно настроена на красный диплом, Аронова?
Я сжала бутылку в руке так сильно, то еще чуть-чуть, и она бы треснула.
Красный диплом был моей единственной возможностью избавиться от вездесущего контроля отца. Только представляя из себя что-то больше, чем просто дочь мэра, я могла попытаться сбежать и стать крутым специалистом, зарабатывающим хорошие деньги и не зависящим ни от кого кроме себя.
Но Горецкому знать всего этого не следовало.
Поэтому я просто посмотрела Руслану в глаза и ровно ответила:
— Да.
Мужчина кивнул, будто подтверждая собственные мысли.
— Я разговаривал с другими преподавателями, они пророчат тебе большое будущее, Веснушка.
Перехватив мой удивленный взгляд, Горецкий подмигнул.
— Я всегда знал, что мозги у моей невесты будут на месте.
Я со смехом покачала головой.
— И именно поэтому я порву с тобой, как только мы выйдем отсюда.
Горецкий изогнул бровь.
— Даже не исполнив супружеский долг?
На секунду задумавшись, я торжественно ответила:
— Когда ты будешь старым, я, так и быть, принесу тебе стакан воды!
— Лучше виски, — бросил на меня хитрый взгляд Горецкий. — И в униформе горничной.
Я протяжно вздохнула. Этот мужчина неисправим.
— Боюсь, ты уже будешь в том возрасте, когда тебя это никак не всколыхнет, — с наигранным сожалением пожала я плечами.
Серые глаза вспыхнули.
— Не беспокойся, милая, на тебя у меня встанет в любом возрасте и состоянии.
На свою беду я решила в этот момент глотнуть пива. И, конечно же, оно тут же пошло через нос.
— Я безумно польщена, — просипела я между судорожными приступами кашля.
Состроив обеспокоенное лицо, Горецкий притянул меня
