Если во время Второй индо-пакистанской войны Леонид Владимирович находился на территории Пакистана, то очередной вооружённый конфликт между двумя азиатскими странами — так называемую Третью индо-пакистанскую войну — он встретил, можно сказать, по другую сторону фронта, в Индии. В череде жестоких столкновений между Индией и Пакистаном война 1971 года оказалась самой масштабной и кровопролитной.
…Перед командировкой в Индию у Шебаршина — три года передышки в оперативной работе. Из них год он проводит на курсах усовершенствования — УСО. Курсы — важная ступенька служебной лестницы, а учёба не доставляет ему особых трудностей. «Честно говоря, — пишет Шебаршин, — мы отдыхаем, много читаем, готовимся к дальнейшим трудам».
Пока наш герой и его товарищи по службе в непринуждённой обстановке готовят себя к новому этапу нелёгкой работы, возьмём на заметку некоторые детали, связанные с биографией Леонида Владимировича этого периода.
Во-первых, отметим, что у Шебаршина появляется новое увлечение — стрельба из пистолета в тире. Невольно вспоминается известное чеховское высказывание: «Если в первом акте на стене висит ружьё, то в последнем оно обязательно выстрелит». Биография Шебаршина подталкивает к мысли, что человеческие драмы в жизни и на сцене часто развиваются по одним и тем же законам. И в реальной действительности, и в театральном действе безобидные на первый взгляд явления нередко влекут за собой роковые последствия.
Во-вторых, обратим внимание, что после окончания УСО, в период работы в Центре и подготовки к очередной командировке, произошла первая встреча Шебаршина с В. А. Крючковым. В то время у Леонида Владимировича куда-то запропастился «документ деликатного содержания», поиски которого и привели его к начальнику секретариата КГБ, генерал-майору Крючкову — будущему начальнику ПГУ, а затем — председателю КГБ СССР. Шебаршин вспоминал: «Владимир Александрович удивил меня своей памятью. Услышав название документа, попавшего к нему несколько месяцев назад, он немедленно открыл сейф и из толстенной пачки бумаг сразу же достал именно то, что требовалось. Мне показалось, что я имею дело с человеком в каком-то отношении необыкновенным». Постараемся запомнить эти слова, так как в воспоминаниях Шебаршина позитивные высказывания в адрес В. А. Крючкова встречаются не так уж часто.
…Индия, весна 1971 года.
Первые впечатления Шебаршина можно передать двумя словами: Индия ошеломляет.
Страна многокрасочна, полна запахов — чего только нет в воздухе, какие только ароматы не витают в нём вместе с «золотой пылью веков»! «Пахнет спелыми манго и дорогими каменьями, тёртым карри и перцем, цветущими садами и прохладой прудов, плещущихся за высокими заборами состоятельных людей. В прудах тех неспешно плавают, красуясь и сверкая, крупные золотые и красные рыбы, слышен дух орехов и Ганга и благовоний древних рукописей… Индия — это Индия».
После провинциального Пакистана с его беспросветной нищетой, босыми ногами, грязью на улицах, старыми автомобилями, рикшами и оборванными мальчишками, беззастенчиво залезающими в карман к прохожим, Индия показалась Шебаршину страной света и добра. Контрастность восприятия усиливал совершенно разный ритм городской жизни. К примеру, пакистанский Карачи — это спокойствие, неспешное созерцание окружающего мира, патриархальность; Дели же поражал совершенно иным, почти лихорадочным темпом. От пестроты постоянно меняющихся картин рябило в глазах…
Начало работы Шебаршина в Индии, куда он прибыл в качестве заместителя резидента, совпало с периодом расцвета советско-индийских отношений. Именно в это время Индийский национальный конгресс во главе с Индирой Ганди одержал очередную убедительную победу на выборах. Но ещё с 1967 года, став премьер-министром и заняв ряд других важных государственных постов, Ганди стала проводить политику, направленную на ослабление американского влияния в регионе, и выступать за развитие всесторонних отношений с Советским Союзом. Она последовательно проводила в жизнь принципы своего отца — выдающегося политического деятеля Джавахарлала Неру, провозгласив неучастие Индии в военных блоках, её стремление к миру и международному сотрудничеству, развитие экономики страны на плановой основе. Так, в 1969–1970 годах в Индии, вопреки сопротивлению реакционных сил, была осуществлена приватизация четырнадцати крупнейших банков.
Всё это, безусловно, находило позитивные отклики в нашей стране, самым благоприятным образом сказывалось на позиции советского руководства. Но, как известно, работа разведки носит специфический характер, её всегда отличает прагматический подход к делу, очищенный от романтических наслоений и иллюзий. Именно так и воспринимал окружавшую его действительность Леонид Владимирович. Вот что он пишет в книге «Рука Москвы»:
«В цивилизованном западном мире многими десятилетиями создавался миф о каком-то особом миролюбивом, ненасильственном характере индийского общества и его культуры. „Люди там задумчивы и нежны, а с неба льётся золотая пыль“, „жрецы в белоснежных одеждах“, ахимса, Махатма Ганди, Рамакришна, мать Тереза, задумчиво бродящие по улицам Дели и Калькутты священные коровы и дымок благовоний, курящийся на алтарях храмов, джайны в марлевых повязках, чтобы ненароком не лишить жизни комара, вдохнув его с воздухом, размышляющие о божественных тайнах бытия садху и загадочные вечные отшельники в высокогорных пещерах у истоков Ганга, древние книги на санскрите — вся эта экзотическая, кружащая голову смесь неотразимо действует на… обывателя, страдающего от скучной благоустроенности своей жизни…
Миролюбие индийского народа (без различия национальности, веры, местной традиции, касты) становится общепризнанным штампом. Штамп кочует из брошюры в брошюру, из статьи в статью, из речи в речь, пробирается в официальные документы. Хитроумные индийцы умело подпитывают это мнение.
Первое же серьёзное соприкосновение с индийской действительностью развеивает этот миф. Индийцы ничуть не миролюбивее и не воинственнее любого другого народа, их отвращение к насилию представляет собой интеллигентскую выдумку. Жизнь в Индии жестока к тем, кого она не милует и в других странах, — к неимущим, к национальным меньшинствам, к чужакам, к слабым вообще.
Не питает отвращения к насилию индийская политика на всех уровнях и во всех проявлениях. Война для Индии такое же продолжение политики, как и для любого другого государства. Моральные устои, общечеловеческие ценности, философия ненасилия, идеи миролюбия и гуманизма и прочий пропагандистский ширпотреб никогда не фигурировали в реальных политических выкладках индийского руководства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
