— Су Ли, — позвала она.
В следующее мгновение китаянка уже стояла рядом с ней.
— Мисс осень хосет есть?
— Да, очень. Большой завтрак. Оладьи, яичница, ветчина, тосты, джем и много-много масла. Стакан яблочного сидра и чашку кофе со сливками. Я спущусь, как только приму ванну.
Опустившись в горячую воду, Салли вздохнула. Ей почему-то вдруг стало грустно. Она может быть прекрасной, как первый весенний цветок, но это ничего не изменит. Филип уезжает.
* * *
Салли сидела в саду, сложив руки на коленях. Быть одной в такой чудесный тихий вечер ей не хотелось. Филип должен был уже вернуться. Она сказала себе, что нисколько не волнуется, но это не помогло. Ее беспокоило все: результаты контрольной, предстоящий отъезд Филипа, ее собственное будущее. Нужно как-то успокоиться, и Салли делала глубокие вздохи, прислушиваясь к пению ночных птиц, стрекоту сверчков, вздохам ветра. Сгущались тени, ярче разгорались звезды, и постепенно Салли смягчилась, растворяясь в тихом летнем вечере. По ее ноге ползла божья коровка. Интересно, думает ли о чем-нибудь эта малютка? Какие у нее цели? Знает ли она, куда ползет? Что толкает ее именно сюда? Нужно будет спросить у Филипа, подумала она и тут же вспомнила, что он уезжает. Спросить не у кого.
Салли знала, что, хотя последние пять месяцев они вели себя как вежливые соседи, ей будет не хватать его. Ужасно не хватать. Она знала, что он все еще любит ее. Разумеется, после того случая в январе ему приходилось держаться на достаточно приличном расстоянии от нее. Но взгляд его выдавал истинные чувства. Как говорил когда-то Коттон, глаза не лгут.
Теперь, когда ее образование успешно завершилось, она могла вернуться в город и заняться бизнесом. Можно будет читать, заниматься вечерами. Начать собирать свою собственную библиотеку. С ее возможностями не составит труда приобрести любую книгу, где бы ее ни написали. Нужно также решить, стоит ли нанять человека, который бы занялся ее финансами и помог разобраться с игрой на бирже. Пришло время, когда ее состояние должно зарабатывать ей дополнительные деньги.
С дороги послышался шум возвращающегося автомобиля, и почти сразу над задним крыльцом зажегся фонарь. Салли осторожно сняла с юбки божью коровку и опустила на траву. Не стоит спешить возвращаться домой, одна-две минуты ничего не решают.
Она увидела его у лестницы внизу. Ей хотелось, чтобы сердце забилось быстрее, но оно стучало в том же неспешном ритме. Ей хотелось чтобы ноги понесли ее к нему. Чтобы в душе нашлись слова, способные убедить его остаться. Но… единственным чувством, которое она действительно испытала, было облегчение от того, что он вернулся. Она позвала его. Он обернулся. Лицо серьезное, ни улыбки, ни взмаха рукой.
— Как тебе контрольная?
— Труднее, чем я думала. Телеграммы были?
— Нет, Салли. Я проверил. Извини.
— Филип… я…
— Да? — даже отсюда она заметила, как вспыхнули надеждой глаза, как дрогнул от волнения его голос.
— Нет, ничего.
— Что-нибудь не так?
Не так.
— Мне просто стало интересно, почему божьи коровки ползают в темноте. Почему они не спят, как люди, не прячутся куда-нибудь?
Филип рассмеялся.
— Боюсь, Салли, что не смогу тебе ответить. Может быть, другой учитель будет знать. Я же говорил, что всего знать нельзя. Тебе хотелось бы думать, что я знаю все, но это не так. — Он снова улыбнулся.
Какие теплые, нежные глаза! У нее колотнулось сердце.
— Понятно.
Филип снова засмеялся.
— Нет, ничего тебе не понятно. Люди обычно говорят это, когда им нечего больше сказать. Пустая фраза. А это очень важно? Я имею в виду божьих коровок. Если да, то я мог бы поискать ответ.
— В общем-то, нет. Когда ты завтра уезжаешь?
— Около десяти. Я проверю твою работу, как только освобожусь. Если хочешь, это можно сделать в классе.
— Решай сам, Филип. Как тебе лучше.
— Полагаю, тебе не терпится узнать результат, так что я поработаю в классе. — Он опять улыбнулся. — Ты сегодня хорошо выглядишь. У тебя новое платье?
— Спасибо. Да, новое. Я так довольна, что не придется больше носить ту безобразную синюю юбку и блузку. Наверное, я их завтра сожгу.
Сердце снова дернулось в груди. Впервые за несколько месяцев они разговаривали на отвлеченные темы. Ей вдруг захотелось продолжить этот разговор, рассказать Филипу о своих чувствах, но слова застряли в горле.
— Звучит потрясающе. Что-нибудь еще, Салли?
— Э… я… нет, Филип, больше ничего.
Он кивнул и опустил глаза. Салли смотрела ему в спину, пока он не поднялся наверх.
Близилась полночь, когда она, наконец, набралась храбрости выйти из своей комнаты. Перед этим Филип прошел через холл и спустился по лестнице. Ушел. Значит, ее работа уже проверена. Ей нужно только пробраться в класс и посмотреть отметку. Внезапно Салли ощутила неприятный холодок страха. Она замерла в нерешительности, а когда все же вознамерилась двинуться дальше, то обнаружила, что ноги отказываются повиноваться. Усилием воли она заставила себя сделать один шаг, потом другой. Доковыляв до классной комнаты, Салли приоткрыла дверь и заглянула внутрь. На столе лежали ее блокноты. Рядом с ними пакет, перевязанный ленточкой. Прощальный подарок Филипа.
Вытерев о полу халата вспотевшие ладони, Салли шагнула вперед и схватила блокноты: А+, А+. На обложке обоих красными печатными буквами было написано одно слово — «ПОЗДРАВЛЯЮ». Она села за парту и расплакалась. Когда слез больше не осталось, Салли развязала желтую ленту на пакете. Некоторое время она молча взирала на содержимое, затем из груди ее вырвались душераздирающие рыдания. Диплом об окончании университета! Ее собственный! Салли взяла его в руки. Из документа выпорхнул и упал на пол небольшой белый листок. Она подняла его дрожащей рукой, развернула. Уже первые слова вновь вызвали у нее слезы.
Дорогая Салли,
Будучи в городе, я разговаривал с директором школы. Объяснил ему ситуацию, рассказал о твоих успехах, показал копию твоей последней контрольной работы. Конечно, мы еще не имели результатов, но мистер Брэнниган сказал, что, если ты получишь А, то вполне заслуживаешь диплома. Как видишь, мистер Брэнниган и президент школьного совета подписали его, полагаясь на мое слово, что ты сдашь экзамен на «отлично». Они оставили все на мое усмотрение, Салли. Могу сказать тебе совершенно определенно, что ни один студент не имеет на него больше прав, чем ты. Жаль, что нет награды за старание, я бы вручил ее тебе без малейших колебаний. Можешь гордиться собой, потому что и я горжусь тобой так, что готов кричать об этом на весь город.
