брали, но должны вернуть.
Ужин был долгим, очень сытным, со множеством блюд и напитков. За длинными столами, накрытыми прямо под открытым небом на площади в центре поселения, собрались все жители. Мужчины, женщины, дети сидели вперемешку, не делясь по статусу или возрасту, оставив только места во главе стола для вожаков стаи и гостей.
Перед началом застолья встал Сахир, поприветствовал гостей и своих сородичей и объявил начало празднества.
Блюда разносили проворные девушки, расставляя перед гостями тарелки с разными видами мяса, рыбы и птицы. Овощи лежали на отдельных блюдах, но оборотни почти не прикасались к ним, лишь слегка разбавляя ими мясо или рыбу, которые поглощались с завидной скоростью.
Тратти так устала, что если бы Трой не следил, чтобы она хорошо поела, то уснула бы над тарелкой сразу после того, как утолила первый голод куском тушеного мяса и запила морсом из лесных ягод. Белинда рядом с ней, тоже потихоньку клевала носом, прислонившись к плечу герцога Керна.
Целительница Санира шепнула что-то Сахиру и получив согласный кивок, подошла к девушкам.
— Леди, если вы устали, я провожу вас в ваши комнаты. Постель уже приготовлена.
Тратти и Белинда, позевывая пошли за целительницей к главному дому.
— Скажи, Санира, а в честь чего сегодня праздник? — поинтересовалась Белинда.
— Так в честь вашего прибытия. — спокойно ответила женщина. — Наш прорицатель Мерис давно назвал этот день. Мы ждали, и столы заранее накрыли, чтобы все честь по чести было.
— А что именно…? — начала Белинда, но женщина перебила ее:
— Не спрашивай у меня ничего, леди.
— Завтра все разговоры говорить будем. — останавливаясь у двери в комнату, добавила целительница. — Ты леди Белинда сюда заходи и располагайся. Мужчина твой придет, как освободится. А ты леди Траттиана пойдем дальше, твоя комната в другом крыле.
— Санира, — заикаясь спросила Белинда, мигом расхотев спать. — какой мужчина придет сюда?
— Так герцог Керн, кто же еще? — удивленно посмотрела на нее женщина.
Белинда круглыми глазами переглянулась с Тратти и снова повернулась к целительнице:
— Герцог не мой муж, он не может спать в моей комнате.
— У нас, оборотней, женщина всегда спит со своим мужчиной, не важно был обряд проведен или нет. И по-другому никак. Герцог твой мужчина, с ним и будешь спать. — отрезала женщина и пошла дальше.
Белинда посмотрела на подругу, потом пожала плечами и глубокомысленно произнесла: — Ну раз положено, буду спать со своим мужчиной. Спокойной ночи, подруга. — и скрылась за дверью.
В комнате, куда ее привели, Тратти быстро умылась и переоделась в широкую рубаху, лежащую на кровати. Залезла под одеяло, с блаженным стоном вытянулась на чистых простынях и через несколько секунд уже сладко спала.
Она не слышала, как открылась дверь, и Трой тихо прошел в комнату. Долго смотрел на спящую девушку, потом разделся и забрался под одеяло. Осторожно обнял ее и Тратти, не просыпаясь, доверчиво прижалась к нему. Трой нежно провел ладонью по растрепавшимся пушистым волосам: — Спи, моя хорошая, набирайся сил — завтра будет не самый простой день.
Белинда лежала под одеялом и нервно вздрагивала от каждого шороха. Это перед Тратти и целительницей она демонстрировала спокойствие, когда ей объявили, что она будет спать «со своим мужчиной». Сейчас же, лежа в темноте маленькой спальни в ожидании герцога, изрядно нервничала.
Она была твёрдо уверена, что Верослав не сделает ничего, чего не захочет она сама. Но как раз насчет себя у нее были большие сомнения. Белинда точно знала одно — она хочет быть с этим мужчиной во всех смыслах. Ее тело реагировало на его близость, его прикосновения вызывали дрожь и желание продвинуться дальше. Их игры у озера в лесу потрясли ее, открыв неведомый до этого, умопомрачительный мир чувственных удовольствий и она хотела продолжения.
Белинда росла в краях, где постоянная опасность и суровая жизнь заставляла не волноваться о таких вещах, как этикет или правила приличия. Где мораль не стояла во главе жизни — гораздо важнее были магия, боевые навыки и внутренняя нравственность. И никто не осуждал пары, начавшие совместную жизнь до свадебного обряда. А к детям, родившимся вне брака, относились точно так же, как к рожденным в закрепленном обрядом союзе. «Женщина должна спать со своим мужчиной» — Белинда была готова подписаться под каждым этим словом.
Раздался тихий скрип, и широкоплечая фигура появилась в дверном проеме. Белинда замерла и, кажется, перестала дышать. Герцог прошел к кровати и сел на край. Белинда молчала, но точно знала, что он знает, что она не спит.
— Бели. — тихо позвал герцог и прилег на кровать поверх одеяла. Протянул руку и коснулся ее лица. — Бели, моя любовь. Я не смогу спать с тобой и не касаться тебя. Это выше моих сил. Я лягу на улице, там есть место.
Белинда облегченно рассмеялась:
— Санира сказала, что женщина всегда спит со своим мужчиной. Ты мой мужчина. Если ты пойдешь спать на улицу, мне придется пойти с тобой.
Мужчина наклонился к ее лицу, всматриваясь и что-то находя в нем для себя. Полумрак спальни не скрывал блеска ее глаз и очертания лица.
Мужчина взялся за край одеяла и потянул вниз. Белинда никогда не спала в ночных рубашках и сейчас тоже не стала надевать сорочку, приготовленную Санирой.
Она лежала полностью обнаженная, а герцог смотрел на ее тело, лаская взглядом его очертания и заставляя себя не прикасаться. Потом натянул одеяло обратно, закутал Белинду до самого подбородка и тронул ее губы легким поцелуем.
— Бели, я до безумия хочу тебя. Ты представить не можешь, как сильно. Но я не могу прикасаться к тебе, как я мечтаю это сделать. Пока я не расторг помолвку с принцессой Мединой, я не вправе любить тебя так, как желает вся моя сущность. Я проведу ночь я тобой, ведь ты моя женщина. Но лучше я буду спать поверх одеяла, чтобы не искушать себя твоей красотой.
Герцог лег, обнял и притянул к себе под бок:
— Спи, моя Бели. Спокойной ночи. Я тоже постараюсь уснуть — завтрашний день обещает быть трудным.
Постепенно все в большом доме стихло, и хозяева и гости заснули. Поселок оборотней тоже затих, погрузившись в ночной отдых.
Над лесом ширились предрассветные сумерки, готовые вот-вот исчезнуть в зареве дневного светила. Часовые в волчьей ипостаси подремывали на верху сторожевых башен, не в силах справиться с сонливостью, всегда наваливающейся в этот час.
Из леса вышли двое, и оглядевшись уверенно направились к воротам поселения, опущенным и крепко запертым на ночь. Сторож на
