Читаем без скачивания Аферы века - Ростислав Николаев

Среди многочисленных и разнообразных аферных операций Мишица наиболее сильное и незабываемое впечатление произвела и продолжает производить выполненная в Лондоне под его руководством экспроприация и жестокое убийство полицейских, а также последующие за этим трагические события.

Все началось в ночь на 4 декабря 1910 года в Лондоне, когда по сигналу тревоги, полученной из Гаундсдига, пять полицейских поспешили на место преступления — ограбление большого ювелирного магазина Гарриса. Грабители знали, что полицейские не вооружены, но, несмотря на это, без всякого предупреждения с расстояния в несколько шагов открыли огонь из револьверов. Трое полицейских были убиты сразу, двое других умерли в больнице. Это трагическое событие буквально взорвало традиционно спокойную и уравновешенную жизнь англичан. На поиск преступников были мобилизованы все, как теперь принято говорить, силовые ведомства. Вначале было выдвинуто предположение, что ограбление магазина осуществлялось русскими революционерами-анархистами, которых, по данным английского сыска, в Лондоне было предостаточно.

Но в последующем, на основе сопоставления ряда фактов, удалось установить, что это событие осуществлено хорошо организованной международной преступной организацией. Более того, удалось выяснить, что руководителем этой неслыханной экспроприации был человек, проходивший по каналам Интерпола под кличкой Петр-художник. Фамилия этого человека, предположительно уроженца России, не была известна, но зато имелись следующие его приметы: возраст около 30–35 лет, темные глаза, шатен, усы черные. Все это подтверждало, что руководителем этого преступления был Счатов — Мишиц.

Лондонские власти, всерьез озабоченные и возмущенные не столько наглым ограблением, сколько беспрецедентной расправой над полицейскими, решили во что бы то ни стало найти и публично наказать преступников, осмелившихся нарушить традиционные устои спокойной и уравновешенной жизни жителей туманного Альбиона. Наряду с прочими мероприятиями была выделена большая премиальная сумма для тех лондонцев, которые окажут какое-либо содействие в поиске Петра-художника и его сподвижников. Это помогло властям — в Лондоне нашлось много добровольных «Шерлоков Холмсов», которые не жалели труда и времени для поиска знаменитого экспроприатора. С их помощью удалось 20 декабря выяснить, что преступники скрываются в невзрачном трехэтажном доме № 100 на Майд-стрите в восточной части Лондона, недалеко от Сити. Уже 21 декабря в 2 часа ночи была предпринята первая попытка ареста преступников, но те забаррикадировались и открыли стрельбу, нанеся некоторый урон нападающим. В 5 часов утра уже большой сформированный отряд полицейских вторично попытался ворваться в дом, но осажденные и его заставили отступить. После этого было принято решение начать планомерную осаду дома. Прежде всего полиция провела скрытно операцию по эвакуации жильцов близлежащих домов и плотным кольцом из 1000 (!) полицейских окружила дом № 100. Но и этого показалось мало — у страха глаза велики, — в помощь полиции был вызван отряд шотландской гвардии. Располагая такой огромной силой, нападающие начали массированный обстрел осажденных из стрелкового оружия. Но те не сдавались и отвечали выстрелами из окон дома. Нетрудно представить себе картину происходящего, когда огромная масса полицейских и солдат непрерывно стреляла в самом центре столицы Англии по дому, который начал гореть. Конечно, мальчишки, да и не только они, облепив крыши высоких домов, с огромным любопытством наблюдали за незабываемым зрелищем боя.

Время шло, но, несмотря на пожар, осажденные не сдавались. Около полудня на место происшествия вынужден был прибыть министр внутренних дел. Когда ему доложили, что в доме заблокирован большой отряд преступников, вооруженных пулеметами, он вызвал отряд королевской конной артиллерии из трех орудий. Только артиллерийский обстрел дома заставил в 2 часа дня осажденных прекратить сопротивление. В статье «Лондонская трагедия» газета «Петербургский листок» от 25 декабря 1910 года писала: «Осажденные выдержали правильную осаду почти трехтысячной армии полицейских в течение 10 часов».

Когда пожарные проникли в горящий дом, они обнаружили три обгоревших трупа защитников, покончивших с собой в последний момент боя. Никаких пулеметов в доме не оказалось, были обнаружены только два револьвера. Тщательное обследование трупов криминалистами показало, что среди погибших не было организатора акции Петра-художника и его ближайших сподвижников. И как писали газеты, он продолжал гулять на свободе, «играя с полицейскими в кошки-мышки».

Итак, Мишиц, он же Счатов, он же Петр-художник, он же… в декабре 1911 года оказался в руках российского правосудия. Несмотря на настойчивые требования турецкой стороны о его выдаче, было принято решение вначале судить его в России, где он успел совершить много различных преступных дел. Очевидно, судили Мишица в обстановке полной секретности, так как в печати никаких следов по этому делу больше найти не удалось.

Рассказ можно завершить мнением многих видных российских деятелей, с которыми нельзя не согласиться, о том, что Мишиц, располагая редким разносторонним талантом и огромными организаторскими способностями, мог бы занять видное и почетное место в истории нашей страны. Он же промелькнул, как интересный и своеобразный аферист, о котором некоторое время все говорили, его похождения широко освещались в печати, а затем о нем начисто забыли.

Грязные дела агента Вейсмана

Деятельность Александра Вейсмана в качестве агента международной шпионской организации на Балканском полуострoвe по запутанности интриг и политических интересов групп людей и даже государств является предметом глубоких и сложных исследований. Оставив в тени некоторые часто неясные поступки этого героя политического шпионажа, попытаемся взглянуть на Александра Вейсмана в основном как на своеобразно талантливого афериста международного масштаба. Вместе с тем использование Вейсманом своего служебного положения для личного обогащения характеризует его в то же время как афериста крайне невысокого полета. Переплетение этих противоречивых черт в поступках Александра Вейсмана еще в большей степени повышает интерес к этой исторической фигуре.

Рассказ составлен исключительно по апрельским 1911 года публикациям газет «Раннее утро», «Русское слово» и «Биржевые ведомости». В связи с этим не претендует на полную историческую достоверность.

Александр Моисеевич Вейсман был сыном содержателя дома терпимости в Одессе на Кривой улице, широко известного в городе под прозвищем Мишка Ястреб. Еще совсем зеленым юношей, Александр был исключен из гимназии, как тогда говорили, «за поведение», и свою раннюю юность посвятил «изучению дела торга женщинами».

В 80-х годах XIX столетия Вейсман был уже известен на юге России и за границей как один из самых опытных агентов торговли живым товаром. Он постоянно находился в разъездах, посещал страны Западной Европы, Турцию и побывал даже в Америке. Оставил он свой грязный след и в Каире, где владел турецкой кофейной, в передней комнате которой пили вкусный кофе, а в задней процветал разврат.

По требованию иностранных полиций начальник одесского сыскного отделения А. С. Чебанов неоднократно арестовывал и допрашивал юношу. Но хитрому аферисту всегда удавалось ускользнуть от заслуженного наказания. Возможной причиной его неуязвимости являлось и умение ладить с нужными людьми, в частности, по утверждению газет, с полковником жандармского управления Меранвилем.

Полковник вел весьма широкий образ жизни и любил кутнуть, поэтому весьма часто нуждался в деньгах и занимал их при содействии комиссионеров под большие проценты у местных ростовщиков. Одним из таких комиссионеров для Меранвиля был Александр, сумевший не только снискать полное к себе доверие, но и необходимую поддержку в трудные минуты. Словом, эти два типа были крайне нужны друг другу, и их союз был вполне естествен.

В Одессе Александр вместе со своим братом Симоном занимался и всевозможными гешефтами. Например, братья пристроились к редакции газеты «Одесский листок», предложив свои услуги в части различной торговли. Они даже организовали артель газетчиков, и первое время их дела шли вполне успешно. Но затем их разоблачили за нечистоплотность, и братьям пришлось покинуть редакцию.

В Одессе же Александр начал свою так называемую политическую карьеру, а правильнее сказать, карьеру агента полицейского сыска — стукача. Однажды к приставу одесской полиции Лысенко явился молодой человек весьма заурядной внешности. С его лица с толстыми губами не сходила улыбка вежливой угодливости. Он предложил приставу свои услуги в качестве агента. Нужда в агентах в то время была небольшая, да и пристав занимался преимущественно мелким уголовным розыском, поэтому в службе молодому человеку, а это был Александр Вейсман, отказал. Однако тот не прекращал навещать полицейское управление, жаловался на нужду и обещал ревностно служить за самое малое вознаграждение — 30 рублей в месяц. Впоследствии пристав Лысенко, находившийся уже в отставке, вспоминал о Вейсмане с отвращением: «Из всех моих агентов Вейсман был самым жалким человеком. Полуграмотный и наглый, он приставал ко мне каждый день, я рад был, когда избавился от него».