Читаем без скачивания Аферы века - Ростислав Николаев

Вейсманы часто устраивали пышные приемы, причем супруги, одетые по последней моде, гостеприимно потчевали гостей тонкими яствами и дорогими напитками. Беседа в салоне обычно так или иначе затрагивала прошлую «сказочную» жизнь на Балканах. С религиозным благоговением хозяин показывал гостям подарки, полученные от царя Александра и Драги, а также с большим чувством рассказывал всевозможные истории из жизни видных румынских, болгарских и сербских политических деятелей, портреты которых украшали все стены квартиры. Экспромты хозяина обычно заканчивались жалобами на превратности своей судьбы, хотя ему-то уж грешно было жаловаться на свою жизнь.

В качестве негласного руководителя сыскной полиции Вейсман не проявлял особого усердия в части борьбы с преступлениями. Излюбленным его занятием в рамках служебных обязанностей было посещение ночных ресторанов, на хозяев которых он без капли жалости налагал за малейшие упущения крупные штрафы — поборы. Неизменным спутником ночных странствий афериста был некий Ракета — в прошлом известный бандит. С приходом одессита в варшавский сыск настали черные дни для хозяев ресторанов и содержателей разных увеселительных притонов. Они писали слезные жалобы на бесконечные поборы, но аферисту долгое время все благополучно сходило с рук.

Наконец все это составило предмет «прокурорской любознательности» — похождения афериста в Варшаве стали расследоваться и были преданы огласке по указанию сенатора Ковалевского, который в то время занимал пост прокурора варшавской судебной палаты. Еще давно в отношениях между Ковалевским и Нолькеном существовал антагонизм. Потому прокурор сразу же воспользовался полученными им сведениями о похождениях Вейсмана, который до крайности был ему противен.

Особое внимание обратила на себя история бегства из Варшавы опасного преступника, совершившего крупную кражу. Следствием было установлено, что Вейсман, проводя предварительное дознание по делу о краже в 1904 году у некоего Колобке бумаг государственной ренты на 40 тысяч рублей, освободил за взятку задержанного по этому делу И. Зиммельмана. Причем не только освободил преступника из-под стражи, но и способствовал его бегству в Лондон. Когда же было установлено, что преступник скрывается в Лондоне, Вейсман телеграммой предупредил его, и последний бежал в Америку. После этого отошли в область воспоминаний блестящие приемы в шикарной квартире, которую занимал бессовестный и беспринципный начальник варшавского сыска.

Хотя преступники такого ранга, как Александр Вейсман, подлежали задержанию международными органами сыска, он в течение пяти лет находился на свободе и переезжал из страны в страну, проводя свои аферные операции. Деяния Вейсмана в течение этих лет доподлинно неизвестны.

Только в начале 1910 года он был наконец задержан по постановлению варшавских следственных властей и в ноябре этого года судим варшавской судебной палатой. За взяточничество и протежирование ворам Вейсмана лишили всех прав и приговорили к заключению на 1 год и 4 месяца, но разрешили съездить в Петербург с ходатайством о помиловании «во внимание к его старым заслугам». За двухнедельный срок пребывания в столице аферист дал ряд интервью. Например, московская газета «Раннее утро» от 16 апреля 1911 года поместила следующие слова Вейсмана: «Газетные статьи, посвященные моей особе, содержат в себе лишь крупицу правды. Верно лишь то, что я осужден варшавской судебной палатой на 1 год и 4 месяца в тюрьму за то, что по наговору врагов признан виновным в освобождении за взятку некоего Зиммельмана, заподозренного в покупке заведомо краденых процентных бумаг. Суд сказал свое слово, оправдываться мне теперь поздно. Уповаю, что в путях монаршего милосердия получу облегчение своей участи».

Узнав по многочисленным своим каналам, что помилования не предвидится, он стал ходатайствовать о том, чтобы ему разрешили отбыть наказание в Петербурге. Так, журналисту газеты «Биржевые ведомости» от 19 апреля 1911 года он заявил: «Я подам прошение о том, чтобы мне разрешили отбыть наказание в Петербурге. Время быстро пролетит… Все забудется, и я снова оживу».

При этом Вейсман громко расхохотался, и его небольшие черные глаза лукаво взглянули на собеседника.

Самые последние сведения о герое рассказа были напечатаны в газете «Парижский вестник» от 27 мая 1911 года. Сообщалось, что по постановлению варшавской судебной палаты от 2 мая 1911 года пресловутый аферист Александр Вейсман осужден за вымогательство и заключен под стражу в петербургской тюрьме, в одиночной камере.

Взлет и падение Митьки-миллионера

Действие этого рассказа происходило много лет тому назад, в тяжелые годы Первой мировой войны. Несмотря на это, история Мити-миллионера явно перекликается с современностью, дает повод задуматься, а может быть, и понять поступки и действия современных миллионеров.

Во всех столичных газетах середины июля 1916 года были помещены под различными броскими заголовками сенсационные сообщения об аресте известного банкира-миллионера Дмитрия Львовича Рубинштейна, директора правления Русско-французского банка, «Юнкер-банка» и многих других.

Закрытое следствие по этому делу, освещаемое весьма куцей и краткой газетной информацией, не столь любопытно по сравнению с обликом виновника происшествия.

Незаурядность одного из столпов российского торгово-промышленного бизнеса, его своеобразная деловая гениальность, соседствующая невероятным образом с комизмом и какой-то убогостью в быту, делают его фигуру весьма колоритной и достойной внимания.

Арест Дмитрия Львовича был произведен на его даче на вилле на Каменном острове Петербурга, о которой нельзя не сказать несколько слов. Дача располагалась в живописном месте острова, рядом с легендарным дубом, посаженным Петром I. Роскошный особняк в два этажа с балконами поражал своей отделкой. Залы внутри особняка украшались многочисленными картинами, создававшими прекрасные интерьеры. Сами же картины были достойны лучших музеев мира. Но особенно славилась дача шикарными, как у римских патрициев, мраморными ваннами, правда, несколько меньших размеров. В гараже при даче постоянно дежурили две последние модели автомашин, а в конюшне скучали без дела рысаки. В особняке проживали банкир с женой со своими двумя малолетними детьми. Здесь же находился многочисленный штат разной прислуги.

В ночь с 9 на 10 июля у супругов Рубинштейн состоялся интимный вечер, на котором присутствовали три видных сановника и близкие друзья. Был сервирован богатый ужин, гости мило развлекались, а Дмитрий Львович, используя благоприятную ситуацию, сумел заключить еще одну сделку.

В 3 часа ночи, когда замерли звуки моторов автомобилей уехавших гостей, а хозяева стали готовиться ко сну, роскошная дача со всех сторон была окружена полицейскими агентами и в дом вошел представитель жандармского управления полковник Резанов.

Можно себе представить, какой переполох возник в доме при появлении таких нежданных гостей. Перепуганный лакей, заикаясь, почтительно доложил, что барин в ванной, на что полковник приказал привести его немедленно. Рубинштейн, выйдя из ванной комнаты, увидел жандармского полковника, предъявившего ему постановление на арест. Не веря своим глазам, он дрожащим голосом сказал: «Вы шутите. Это, верно, шутка моего брата».

Финансовые аферы Рубинштейна с городской думой. Карикатура из Петроградской газеты от 26 сентября 1916 года.

Рубинштейн в персидской консульской форме. Фото из «Петроградского листка» от 15 сентября 1916 года.

В ответ он услышал страшные слова о том, что братья его арестованы еще вечером. Он был так поражен этой новостью, что с него едва не упала простыня, прикрывавшая его наготу. Тем временем лакей подносил верхние вещи барина и помогал ему одеться.

До самого рассвета продолжался обыск, во время которого Дмитрий Львович все время курил и пил какую-то воду. Обыск закончился в 9 часов утра. Полковник Резанов поехал на Царицын луг (Maрсово поле) на квартиру банкира, а с дачи были увезены полицейскими агентами в распоряжение следственных властей обнаруженные документы.

Рубинштейн в автомобиле, в сопровождении супруги, был доставлен к коменданту Варшавского вокзала для отправки в псковскую военную тюрьму. До самой посадки в поезд он верил, что все разъяснится, и потому, скорее убеждая себя, чем присутствующих, громогласно заявил: «Мой арест — это сенсация, которая затмит арест Сухомлинова. Помилуйте, я владею капиталом в 300 миллионов рублей клиентских денег, вложенных самой разнообразной публикой в те банки, где я принимаю участие. Петроград, Париж и Лондон должны ахнуть, когда узнают, что меня задержали по какому-то странному недоразумению. Ведь иностранные и российские биржи должны потерпеть крах, если мой арест состоится. Такими вещами шутить нельзя. Разве можно трогать такого человека?»