— Ладно, сняли тему, — присаживаясь к столу, уверенно заявил он. — Я так понимаю, если ты осталась, вопрос можно считать решенным. И больше мы к этой теме не вернемся, о'кей?
Катя кивнула, но голову поднять так и не осмелилась.
— Юрка! — раздался вдруг радостный возглас. — А ты тут какими судьбами?
Она вздрогнула и оглянулась. От маленькой компании, только что вошедшей в зал, отделилась одинокая чуть полноватая женская фигура и направилась в их сторону. Катерина ее сразу узнала, хотя и не видела несколько лет: Ольга, старшая сестра Сидорова. Когда Катя собиралась замуж за Юру, они даже были с ней дружны. Но после нелепой ссоры в загсе Ольга при встречах неизменно делала вид, что они не знакомы. Правда, последнее время они нигде не пересекались, однако Катя поймала на себе колючий недоброжелательный взгляд.
Ольга присела к их столику и прошипела:
— Ты?
На брата она не обращала ни малейшего внимания.
— А ты почему здесь?
Сидоров попытался ее успокоить:
— Тише, Оля. У нас производственное совещание. Не шуми.
— Знаю я ваше совещание! Когда он был нищим — он тебе оказался не нужен. А теперь очень даже! А у него, между прочим, ребенок! Как ты смеешь разбивать семью?! Ты хоть представляешь, что это такое?
Юра без конца дергал сестру за руку, призывая говорить хотя бы на полтона тише, чтобы не привлекать внимания посторонних людей, однако та лишь входила в раж, выговаривая бывшей подруге с ненавистью:
— Ты знаешь, что такое остаться одной с детьми? Ты знаешь, что такое, когда тебя бросают?!!
Кате хотелось крикнуть ей в ответ: "Да, да, очень хорошо знаю, ведь именно Юра меня и бросил тогда, как же вы все не можете этого понять?!", однако вставить хотя бы словечко в Ольгин монолог оказалось попросту невозможно.
— От тебя одни неприятности! Ты хоть представляешь, как он переживал? Он чуть с ума не сошел, а ты, дрянь, вышла замуж за другого. А теперь увидела богатенького, и решила вернуть себе? Не выйдет. У него теперь все отлично, он тебя забыл, ты ему не нужна. Оставь его в покое, гадина!
Сидоров вскочил со стула, выхватил из кармана деньги, отсчитал несколько купюр и положил их на столик. Дернул Катерину за руку:
— Всё, пошли. Поужинали, блин.
И, уже отойдя от столика, оглянулся к сестре:
— Я позвоню, пока.
Усаживаясь в машину, пробубнил:
— Что за день? Дурдом! Сегодня, случайно, никакого затмения нет? Как с ума все посходили!
Машина завелась с пол-оборота, и Сидоров сосредоточил внимание на дороге.
— Не обращай внимания. От нее муж ушел, уже два года одна, а до сих пор не может прийти в себя. Слишком тяжелый развод. Дети опять же, особенно младший тяжело перенес разлуку с отцом. До сих пор по ночам кричит, папу зовет…
Юра включил обогреватель. Спросил, не глядя на Катю:
— Замерзла? Сейчас согреешься. Да-а, денек…
Больше он у Катерины не ночевал. И, тем не менее, каждый день непременно подвозил ее домой, или вез ужинать в ресторан. Даже в выходные не оставлял ее без своего внимания. Иной раз они бродили по городу, но погода теперь редко располагала к пешим прогулкам: то метель, то мороз. Зима, одним словом. А по большей части они прятались от посторонних взглядов у Кати дома. Но в любом случае вечером, нежно чмокнув Катерину на прощание, Сидоров каждый раз оставлял ее одну.
Однажды, когда до католического рождества осталось чуть больше недели, после ухода Сидорова раздался звонок в дверь. Катя была уверена, что он что-то забыл, а потому открыла дверь, даже не глянув в глазок. Однако на пороге стояла рыжая.
— Здравствуйте. Вас, кажется, Катей зовут?
Катерина ошеломленно отступила назад, пропуская нежданную гостью. Ничего не ответила, лишь кивнула, со страхом уставившись на нее.
— Меня зовут Лида, — проходя сразу в комнату, сказала рыжая, на ходу снимая лайковые перчатки в тон шубы и собственным волосам.
Ответом ей был очередной кивок. Конечно же, Катя знала ее имя, но не могла себе и представить, о чем говорить с женой Сидорова, фактической хозяйкой фирмы и, самое главное, обманутой женой.
Гостья без приглашения присела в кресло. Поджала губы, увидев незастланную постель, на которой несколько минут назад наверняка происходило некоторое действо, брезгливо отвернулась в сторону.
— Я так полагаю, что чаем меня поить вы не намерены? — надменно спросила она, не ожидая ответа. — И правильно. Я не для этого сюда пришла. Хотелось посмотреть в ваши бесстыжие глаза.
Катерина почувствовала, как запылали ее щеки. И раньше знала, что Сидоров не свободен, но в эту минуту испытала такой стыд, что даже жить не хотелось. Если еще способна была думать о чем-то, то только о том, видела ли Лида, как Сидоров выходил из подъезда, или нет. А что, если бы его женушка пришла на пару минут раньше и застала его здесь? Может, она всего лишь догадывается о том, что у него интрижка с подчиненной, а наверняка не знает, вот и пришла выпытать у Кати? Приложив невероятные усилия для того, чтобы справиться с волнением, она подняла голову и взглянула рыжей в глаза, стараясь придать себе по возможности больше уверенности.
— Вы о чем? — спросила, прекрасно понимая суть слов нежданной гостьи.
— О том, милочка, — снисходительно ответила та, кивком головы указав на разложенный диван. — О том, с кем вы там кувыркались несколько минут назад, прекрасно зная, что у избранника есть жена и сын. Между прочим — любимая жена и любимый сын.
Лида сделала многозначительную паузу, дабы Катерина прониклась ее словами. А та снова почувствовала, как пылают щеки и отвернулась, не в силах выдержать осуждающего взгляда гостьи.
— Вы понимаете, что разрушаете семью? Или для вас это — пустой звук? Я прекрасно понимаю: сколько вам лет, тридцать? тридцать два?
Катя едва не подавилась от такой наглости, дерзко ответила:
— Двадцать восемь!
Та не отреагировала на ее слова, словно бы не расслышала их, и беспристрастно продолжила:
— Тридцать два. И все еще одна. А одной-то, поди, не сладко, да? А тут — он. Мужичок весьма недурственный, видный. Да еще и при деньгах, при машине. Начальник опять же. А на семью плевать. Так?
Она повысила голос и вперила в хозяйку испепеляющий взгляд.
— Только ты учти — мне не плевать на мою семью. И другим я этого тоже не позволю. Он мой, поняла? А ты сиди в офисе, и работай на наше с ним благо, тебе за это зарплату платят. Впрочем, нет, я даже этого тебе не позволю. Мне такие работники, как ты, не нужны. От тебя больше убытков, чем прибыли. У нас ребенок, между прочим! Мужа я себе, быть может, еще найду — ты посмотри на меня, такие женщины на дороге не валяются!
