хвостик был длинным и заканчивался каучуковой метёлочкой. Похоже, что на неё пошли старые ниндзя-ботинки. Да и внутри тушканчик был упругим, словно набитым мелко нарезанной резиной. Чёрные глазки-бусинки и носик со щёточкой усов делали тряпичного тушканчика очень похожим и узнаваемым.
— Что-то новое… — осторожно сказал Агара, гадая о назначении игрушки.
До этого у Йокомару был стандартный деревянный человечек, которым мальчик учился управлять уже около трёх месяцев. Для такого маленького ребёнка, у которого только-только начал формироваться очаг, это было сложное упражнение. Обычно Йокомару проговаривал вслух команды, взопрев от напряжения, но резерва на управление игрушкой ему хватало ненадолго, в конце концов нить чакры обрывалась.
— Ой, как раз Тайо вернулся! — Йокомару обернулся к окну, в которое запрыгнул здоровенный рыжий кот.
— Теперь смотри внимательно, Агара-сенсей!
— Смотрю.
Йокомару отбежал в центр комнаты, поставил тушканчика на пол, коснулся его хвоста и отодвинулся от своей игрушки, растягивая нить чакры, даже язык от усердия высунул.
Тушканчик зашевелился и прокатился вперёд, чуть подёргал хвостом, чем весьма заинтересовал сидящего на подоконнике Тайо. Йокомару, управляя игрушкой, тоже поглядывал на кота.
— Тайо, лови его! — усмехнулся Агара, оценив задумку Кадзекаге. Всё же Рэймэй на самом деле был гением.
Тайо не заставил себя долго ждать и спикировал на тушканчика, выпуская когти, но в последнюю секунду Йокомару успел прокатить игрушку и избежать поимки. Гонки за тушканчиком продолжились ещё пару минут, причём Агара заметил, что умница Тайо чуть-чуть поддаётся увлечённому «битвой» ребёнку, у которого глаза горели ярче, чем у кота.
Таким образом, в игровой форме и имея соперника, Йокомару мог быстрей научиться управлять нитями чакры и своей марионеткой-игрушкой.
Наконец ребёнок выдохся и тушканчик замер. Тайо цапнул его в зубы и, гордо задрав хвост, просеменил к Агаре, отдавая пойманного тушканчика ему.
— Отличная работа, Тайо, — он почесал рыжее ухо довольно мурлыкающего кота. — Ты прекрасный учитель. Йокомару надо звать тебя «Тайо-сенсей» или хотя бы «Тайо-сенпай».
Кот фыркнул и согласно мявкнул, отчего Йокомару приоткрыл рот.
— Он сказал, чтобы я звал его «сенпаем»?!
— Конечно, он же помогал тебе, — усмехнулся Агара, поглаживая разлёгшегося на его коленях любимца. — Отличная получилась тренировка. Так ты научишься скорости реакции. Скажу по секрету, Тайо очень умён, он понимал, что это не настоящий тушканчик, и играл с тобой. Когда-нибудь ты увидишь его настоящую скорость. Думаю, твой отец хотел, чтобы ты научился сражаться с соперником твоего уровня. Потом покажешь свою новую игрушку дяде Канкуро, думаю, он оценит.
— Агара-сенсей, а почему у тебя ещё нет жены и ребёнка? — спросил Йокомару. — Тогда бы я мог тренироваться с ним. Мама сказала, что тёте Темари тоже давно пора замуж, а ты ей не разрешаешь. Из-за этого я единственный ребёнок в нашей резиденции. А мне бы хотелось играть с кем-нибудь ещё. Тайо-сенпай — мой лучший друг, но мне бы хотелось познакомиться с кем-нибудь ещё. Почему мне этого не разрешают? Я видел детей на улице. Я хотел бы поиграть с ними. А ещё мама сказала, что ты уходишь по делам в Коноху и мы не увидимся несколько недель, это правда?
— Э… ты столько сразу вопросов задал… — растерялся Агара. — Думаю, тётя Темари сама разберётся, когда ей выходить замуж, я ничего ей не запрещаю. Может быть, ей просто никто не нравится. С детьми и женой… Ну… я тоже пока думаю. И мне некогда этим заниматься, тем более, что… — Агара осёкся, задумавшись, как сказать ребёнку о некоторых своих проблемах в общении с местными людьми. Многие его уважали, отношения улучшились, но страх перед джинчуурики всё равно был силён, особенно среди старшего поколения. Из девушек только с Маки они были довольно близки, а также Сая после его шестнадцатилетия стала «сватать» ему свою сестру — Сану, ровесницу Темари. Сана вначале побаивалась, но затем это прошло и девушка даже стала кокетничать с ним и строить глазки. Сана была очень красивой, а ещё нравилась Канкуро, так что Агара был в некоторой растерянности.
— Тем более что? — нетерпеливо переспросил Йокомару, отвлекая от роящихся в голове мыслей.
— Ничего. Я ещё не почувствовал любовь, — ответил Агара, касаясь грудной клетки Йокомару. — Вот здесь. В сердце.
— А как ты узнаешь и что надо почувствовать? — потрогал его руку тот.
— Ну… Эм… Думаю, что сердце будет биться быстро-быстро, словно долго бежал и наконец достиг цели, станет тепло и приятно. А ещё будет радостно… В общем, когда почувствуешь, тогда и поймёшь.
— Понятно… так ты правда уходишь в Коноху? — переключился на другой вопрос Йокомару. — Можешь взять меня с собой? Это было бы здорово! Ну, пожалуйста, Агара-одзи-сан!
— Не думаю, что твои родители это одобрят… Хотя, конечно, в Конохе очень много детей. В клане, куда я пойду, есть твои ровесники и ребята помладше. Их… м… кажется, их целых четырнадцать, да пять которых старше… Много, в общем.
Йокомару выглядел очень несчастным, и казалось, что мальчик вот-вот разревётся.
— Это всё потому, что я сын Кадзекаге, да? — убитым голосом спросил Йокомару. — А если бы я был простым ребёнком. Просто твоим учеником… Ты бы меня взял?
— Не знаю, наверное, — протянул Агара. — Прости. Я понимаю твои чувства. Я тоже очень долгое время был в изоляции, и со мной никто не играл. И у меня даже Тайо не было.
* * *
Агара всерьёз волновался за Наруто и его невесту, которая, по словам Шукаку, не хотела за Узумаки замуж. Дипломатическая командировка в Коноху была запланирована давно, и Агара даже ускорил решение по ней, желая поскорей самому разобраться в сердечных хитросплетениях лучшего друга. Темари отправлялась вместе с ним. Сестра всегда с радостью гостила в клане Учиха, который словно стал родным для них обоих.
Сборы были короткими. Тайо решил составить им компанию и в этот раз. К тому же Агара давно придумал, как быстрее добираться до Конохи. Они начинали путешествие после заката, при этом через пустыню летели на его песке. Чакры на это тратилось много, но зато экономило больше суток через раскалённые барханы. Так невозможно было путешествовать командой, разве что выпускать сопровождение раньше на полтора дня и присоединяться к ним на рассвете после Великой Пустыни. Итого вместо трёх суток путь до Конохи занимал тридцать шесть часов вместе с отдыхом после ночного полёта и колоссальными чакрозатратами
