– Пару недель назад Отем Соммерс пришла ко мне по поводу Молли. Она сказала, что видит сны о ней. Я знаю, что это звучит глупо, однако она была настроена настолько серьезно, что поехала повидаться с Миксом. А это нельзя назвать приятной встречей. Кроме того, она знает некоторые вещи, Пит, о которых не писали в газетах.
Он рассказал детективу о маленьком Робби Хайнсе, который в тот день тоже играл во дворе. Хотя о мальчике не упоминалось в прессе, Отем с точностью его описала.
– Если Микс действительно сказал ей, что не убивал Молли, я не могу отмести возможность, что все это может быть серьезно.
– Я знавал полицейских, которые привлекали к сотрудничеству медиумов и экстрасенсов. Мне всегда это казалось чушью собачьей, но кое-кто из ребят говорит, что иногда пользу это приносит. Если бы Молли была моей дочерью, я бы пробовал все что угодно.
– Спасибо, Пит.
– Я позвоню вам, когда что-нибудь нарою.
Бен положил трубку и откинулся на спинку кресла. Итак, все начиналось снова. Весь этот ужас повторится, и он не может его остановить. Ожил телефон, его личный номер. Определитель показал, что звонит Кэти. Бен сделал глубокий вдох и поднял трубку. Услышав ее голосок, он улыбнулся:
– Привет, милая.
– Привет, пап. Я звоню, чтобы напомнить тебе: не забудь забрать меня завтра.
– Разве я хоть раз забывал?
– Ну, нет, но я просто хотела убедиться. Мы ведь поплывем на катере?
У Бена был двенадцатиметровый прогулочный катер, «Кузнечик».
– Ага, и я приготовлю все для пикника. Я не забыл.
Кэти обожала катера и все, связанное с водой. Она хотела плавать с Беном на каяках, однако он считал, что для десятилетнего ребенка это слишком опасно. Он знал, что они с Джоан чрезмерно трясутся над Кэти, но, потеряв одну дочь, не хотел рисковать второй.
– Ладно, пап, увидимся завтра.
– Люблю тебя, – отозвался Бен.
И это было правдой, он ее обожал. Бен не пропустил ни одного дня посещения и старался сделать каждый из них особенным и запоминающимся для Кэти. Однако он ни разу не обратился в суд с просьбой увеличить время, которое ему после развода разрешили проводить с дочерью. Он понимал, что должен видеться с Кэти чаще, знал, что Джоан хочет того же, но ему всегда что-то мешало. И дело не в том, что Кэти так сильно напоминает ему о Молли, говорил он себе. Не в том, что, когда он смотрит на ее блестящие белокурые волосы и распахнутые голубые глаза, в груди его отзывается боль.
Мысленно Бен представил свою старшую дочь. Ту, которую давно считал мертвой. Он подумал об Отем Соммерс и о раздирающем его чувстве неуверенности, которое она вызывала. Бен молился, чтобы Отем оказалась такой же невинной и искренней, какой выглядит. А не женщиной с коварными планами, способной разрушить и его жизнь, и жизнь всех, кого он любит.
* * *
Отем мерила шагами гостиную, тревожась гораздо больше, чем следовало. Это просто смешно. Ну и что с того, что Бен Маккензи – любимец публики, а она одета в расшитое стразами черно-белое платье, которое купила на распродаже в «Мэйсис»? Когда она была с Джошем, такие вещи ее не волновали. И Джош, конечно, брал смокинг напрокат. Отем сделала глубокий вдох и медленно выпустила воздух. Ей хотелось отменить встречу. Прошлой ночью она плохо спала. После того как ей приснился последний сон про Молли, она положила блокнот и карандаш на тумбочку возле кровати, решив записывать все, что увидит. Этой ночью она снова увидела сон, вздрогнув, проснулась, включила прикроватный свет и стала писать, фиксируя каждую деталь, пока они еще были свежи в ее памяти.
К сожалению, когда она поставила последнюю точку, сон окончательно улетучился, и заснуть снова получилось только под утро. Отем отменила бы встречу, если бы не хотела поговорить с Беном о своем сне и обсудить с ним детали, которые в этот раз стали немного отчетливее.
Бросив взгляд на старинные часы над диваном, Отем увидела, что до семи оставалось пятнадцать минут. Время ползло ужасно медленно, и с каждой уходящей минутой ее нервы натягивались все сильнее. Отем подумала, не открыть ли бутылку «Мамса», которую Терри подарила ей на день рождения. Возможно, бокал шампанского ее успокоит. Но она продолжила ходить по гостиной, то и дело поглядывая на часы, надеясь, что Бен не опоздает, и желая, чтобы стрелки двигались хоть чуточку быстрее.
Он прибыл ровно в семь и, как и в прошлый раз, прошел прямо в гостиную, ожидая, пока Отем возьмет свою шаль из пашмины, призванную сегодня играть роль пелерины. Они стояли у дверей лифта, когда Бен произнес:
– Кстати, я уже сказал вам, насколько сногсшибательно вы выглядите?
Его глаза цвета хорошо выдержанного виски смотрели на нее с явным одобрением.
– Вы очень добры, но это необязательно. Я же сказала, я – не модель с обложки.
Бен взял Отем за плечо и развернул к себе:
– Вы что, действительно не знаете?
– О чем вы?
– Чтобы быть красивой женщиной, Отем, не обязательно быть моделью с обложки. Вы другая, и этого достаточно. У вас невероятно симпатичное лицо и восхитительные волосы цвета темной меди. У вас есть свой оригинальный стиль, и вы потрясающе его выдерживаете.
Против воли Отем почувствовала приятное тепло, разливающееся внутри. Он заметил, как она уложила волосы и брызнула на них серебряными блестками. В ушах у нее были длинные сверкающие серьги со стразами. Отем срезала с этого черного с серебром платья тоненькие бретельки, сделав его таким образом более элегантным. Тонкая материя изящно облегала ее бедра и расширялась к подолу, который Отем расшила серебристыми пайетками. Хотя ей нравился новый вид платья, Отем опасалась, что Бен найдет его дешевым. Но он, по-видимому, одобрил.
– Отем, вам не следует считать себя хуже кого бы то ни было, – улыбнулся Бен и, обняв ее за талию, шагнул в раскрывшиеся двери лифта. – Я рад, что вы согласились составить мне компанию.
Сейчас Отем была с ним рядом, но выбрать удобный момент для разговора о Молли оказалось не так-то просто. Когда они усаживались в длинный черный лимузин, ожидающий их у тротуара, Отем бросила на своего спутника быстрый взгляд. Одетый в смокинг итальянского покроя Бен выглядел ослепительно. Отем не слишком разбиралась в моде, но видела, что костюм сшит из дорогой ткани и идеально сидит на стройной, мускулистой фигуре Маккензи.
Оказавшись в машине, он открыл бутылку «Дом Периньон» и разлил шампанское по хрустальным бокалам на длинных ножках. Протянув один Отем, он поднял второй:
– За успешные начинания!
Глядя на него через край своего бокала, Отем повторила:
