«Уютно, а?»— сказала она, усаживаясь за руль. И они с ревом понеслись по Уилширу на убийственной скорости, совершенно неуместной среди чинно следующих тремя рядами «Кадиллаков», «Мерседесов»и «Линкольнов». От светофора наперегонки с ними рванулся было пикапчик, и какой-то мальчишка метался следом за Карен из ряда в ряд. К тому времени, когда они выбрались на Вествуд, Росс испытывал огромное наслаждение от этой дикой езды.
«Как насчет пляжа?»— спросила она, а ее взгляд задал совсем другой безмолвный вопрос.
«Почему бы и нет?»— Пусть бухгалтер подождет.
И вообще, пусть с бухгалтером разбирается его поверенный.
Это ведь его обязанности, верно?
Они добрались до дверей пляжного домика в Малибу за двадцать минут. Еще пятьдесят две секунды спустя они валялись на мягком ковре, стаскивая одежду друг с друга.
Он взобрался на нее как жеребец, разорвал ее замшевую рубашку, ворвался в ее узенькие трусики.
Ее красноречие удивило их обоих.
Им обоим нужно было поскорее вернуться в город, где их ждали дела, а на следующий день он уехал из Лос-Анджелеса на съемки.
Он радовался, что после его возвращения она позвонила первая. Карен станет чем-то большим, чем мимолетное развлечение.
В этом он не сомневался.
Тряпичник обитал в надстройке на крыше дома по Доэни-драйв. С ним там жили белый дизайнер по имени Джейсон Суонкл и безобразнейший бульдог по кличке Крутой.
Бадди нетерпеливо нажал кнопку звонка. Теперь, когда он принял решение вернуться к прежнему занятию, ему не хотелось тратить время зря.
Дверь открыл Джейсон. Толстенький хомячок в бирюзово-синем тренировочном костюме, увешанный золотыми украшениями. Его сопровождал Крутой.
Бульдог нюхнул ногу Бадди и взгромоздился на нее, словно на суку в течке.
— Э-эй! — вскрикнул Бадди в ужасе. — Уберите его от меня!
— Лежать, мальчик! Лежать! — приказал Джейсон, дергая Крутого за стразовый ошейник.
— Тьфу! — Бадди с отвращением брыкнул ногой.
Крутой слез с нее и угрожающе зарычал.
— Так чем я могу быть вам полезен? — кокетливо спросил Джейсон и прижал пухлую, сверкающую перстнями руку к грудобрюшной преграде, разглядывая Бадди, одобряя то, что увидел.
— Мне нужен Тря… э… мистер Джексон.
— Он одевается. Мы едем на свадьбу. Не могу ли я его заменить? — Джейсон просиял улыбкой, а потом подмигнул. — Буду очень рад.
Почему голубые на него кидаются?
— Я по делу, — сказал Бадди вежливо. — Поличному. Больше минуты оно не займет.
Джейсон пожевал мясистыми губами.
— Марвин не любит заниматься делами дома. Это насчет магазина?
Марвин! Бадди кивнул и попытался проникнуть в дверь.
Крутой зарычал, и Джейсон принял решение:
— Ну что же. Подождите здесь. Я схожу за ним. — Он заколыхался прочь на коротких толстых ногах, и Бадди подумал, что с Тряпичником они составляют комичную пару — Тряпичник такой высокий, и тощий, и черный, а Джейсон такой пузатенький, и пухлый, и белый. А, ладно, о вкусах не спорят.
Он тихонько насвистывал между сжатыми зубами, предвкушая, что Тряпичник сразу же ему что-нибудь предложит. Приятно будет вернуться домой к Ангель с подарками.
— Ты, собственно, кто, мать твою? — Это был сам Тряпичник, еще более тощий, чем помнилось Бадди. Его черные волосы были закручены в пучочки и украшены разноцветными бусинами. — И какого хрена тебе нужно?
Прием не слишком-то теплый.
— Эй, старый друг… Дже… Это же я, Дружок Бадди. Ты же меня помнишь! — Он приветливо протянул руку, которую Тряпичник отбросил резким ударом. — Да послушай же, — не отступал Бадди. — Я работал у тебя. Меня привел Рэнди Феликс. Я был у тебя самым лучшим…
Тряпичник фыркнул носом.
— Самым лучшим у меня — чем?
Бадди оглянулся на коридор.
— Можно мне войти? Поговорить? — Он попытался шагнуть в дверь, Крутой яростно зарычал. — Я… э… я хочу вернуться. Мне позарез нужны деньги, а ты всегда умел все здорово организовать.
— Я больше этим не занимаюсь. — Тряпичник сплюнул, снова фыркнул и начал закрывать дверь. — А и занимался бы, — хоть чего нет, того нет, — так учти, я тебя хорошо помню. Ты тот извращенец, у кого вставало только на дамочек. Так? И, если я помню верно, ты от меня переметнулся к жирному пердуну Макси Шолто. И у него, насколько мне известно, ты крыл все, что шевелилось. А потому, занимайся я еще этим делом — хотя, повторяю, я им не занимаюсь, — так даже если бы ты всякий раз пердел «Звездным знаменем»и вздергивал флаг на свой хер, я все равно тебя не подпустил бы ни к кому в человеческом обличье. А теперь вали отсюда! — И он захлопнул дверь.
— Дерьмо! — крикнул Бадди. — Дерьмо собачье!
Сердито повернувшись, он зашагал к лифту. Сам виноват, дебил!
Джейсон Суонкл окликнул его, когда он уже выезжал из подземного гаража.
— Так рад, что догнал вас, — пропыхтел толстячок, подбегая к машине и волоча за собой упирающегося Крутого.
— Это почему? — свирепо глядя на него, спросил Бадди.
— Потому что мне хотелось бы помочь вам. По-моему, это в моих силах.
— Только вы-то не мой тип, — съязвил Бадди.
— Возьмите мою карточку, — настаивал Джейсон. — И позвоните мне по рабочему телефону. Завтра же. — Он сунул маленькую белую карточку за опущенное стекло. Она трепеща спланировала на пол, а Бадди нажал на газ, и машина с ревом вырвалась в лучи предполуденного солнца.
Глава 10
Итальянский ресторанчик с клетчатыми скатертями, вкуснейшими спагетти и крепким домашним вином был полон. Как всегда в субботние вечера, Милли Розмонт получала от ужина большое удовольствие, но у Леона Розмонта на душе кошки скребли. Он давно и твердо обещал Милли все служебные проблемы оставлять за порогом дома и не нарушал этого обещания, пока не столкнулся с убийствами на Френдшип-стрит. До той минуты, пока не увидел искромсанное тело Джой Кравец.
Ему вспомнилась их вторая встреча. Еще до того, как он познакомился с Милли.
Дождь не просто шел, он рушился водопадом. Дворники протирали ветровое стекло как бешеные. Время было довольно позднее, Леон ехал домой и вдруг почувствовал, что все-таки голоден. Всего час назад он позвонил привлекательной разводке, с которой встречался, и отменил предварительное приглашение пообедать вместе.
Она была приятной женщиной, но наводила на него скуку. Подчиняясь внезапному импульсу, он свернул к «Говарду Джонсону»и поставил машину на площадке. Потом пробежал под дождем, сел в углу и заказал горячий бутерброд с курицей и кофе. Открыв газету, он погрузился в спортивные новости.
Официантка принесла бутерброд с кофе, и он сел поудобнее, расслабляясь после долгого утомительного дня.
— Погань проклятая! — взвизгнул чей-то голос.
Он растерянно поднял голову и увидел, что у его столика стоит невысокая девушка, гневно скрестив руки на грязной рубашке с открытым воротом, заправленной в старые армейские брюки, слишком для нее широкие и длинные.
— А, не помнишь меня? — Она злобно уставилась ему в лицо.
— Но почему я должен помнить?
— Почему? Ха! Почему? Да потому, жирная твоя задница!
Он положил газету.
— Погодите! С кем, по-вашему, вы разговариваете?
— С тобой, легавый, — сказала она, как плюнула.
— Я вас знаю?
— Из-за тебя меня заперли в тюрьму для малолетних на целый год. Значит, знаешь!
Только тут он заметил косящий глаз, и разом нахлынули воспоминания. И проститутка с детским личиком, которая пристала к нему как-то вечером, а когда он спросил, сколько ей лет, пнула его по ноге и сбежала. Он тогда позвонил Грейс Манн в отдел несовершеннолетних, описал ее внешность, место и оставил дело в ее опытных руках.
Грейс, как видно, довела его до конца.
— Помнится, ты сказала, что тебе восемнадцать.
— Ну, соврала! Делав! А из-за тебя они меня выследили и заперли на дурацкой ферме с оравой младенцев. Спасибочки, ковбой!
