class="p1">— Продолжай, — не отпускаю его руку, которую он пытается выдернуть.
— Она должна была стать моей, но выбрала себе в мужья этого мудака Цветаева. А если бы пошла за меня, то жила бы до сих пор, — отец скалится, а я, вероятно, бледнею. — Что, не нравится правда? Я хотел её себе, но когда она пошла наперекор мне, я дал ей пожить, почувствовать свободу, а после сделал всё, чтобы её муженька прибило на заводе.
В этот момент по кабинету разнёсся треск стекла и крик отца.
— А-а-а, ты что творишь?! — он дёрнул руку, когда я разжал кулак, но в этот момент я накрыл торчащий осколок из его ладони второй его рукой. — Бля-а-а-а!
— Какая неприятность, — скрипнул зубами я. — Прости, отец, не сдержался. Ты же знаешь мой характер.
Отпускаю его руки, и он заваливается на задницу. Слышу за дверью кабинета шум, но уверен в том, что ребята никого сюда не пустят.
Присаживаюсь перед подвывающим отцом, который смотрит на торчащий с двух сторон осколок стакана.
— Скажи, а дед учил тебя, что сдачу ты всегда получаешь той же монетой, которой платишь? — склоняю голову чуть набок, и возникает желание сделать ещё одно движение, чтобы всё же скрутить голову человеку, которого теперь даже отцом назвать не могу. — Считай, что это, — киваю на его кровоточащие руки, — только начало.
— Я не прощаю предательства! — орёт мне в лицо человек, который произвёл меня на свет.
— Какое совпадение, я тоже, — улыбаюсь ему и вижу, как он тушуется.
В кармане раздаётся звук входящего сообщения, и я достаю телефон.
— Как замечательно. А вот и мои активы выведены в полном объёме, — ухмыляюсь.
— Какие активы? Кто разрешал? — на лбу у отца выступил пот.
— А мне не нужно разрешение, чтобы забрать своё. А вот ты теперь разбирайся с теми, кому ты что-то там обещал.
— Я тебя…
— Ничего ты мне не сделаешь, — качаю головой, смотря на него. — Ты знаешь, я даже рад, что смог перерасти тебя.
Поднялся и вышел из кабинета. Уехал к себе и напился. Напился так, что Ветру пришлось лететь за мной. Как Люба его отпустила, не знаю, но понимаю, что этой женщине я буду благодарен, даже если она снова решит залить мне всю рожу пантенолом.
— Что ты делаешь? — испуганный шёпот Аллочки вырывает меня из воспоминаний.
— Держу на руках нашу дочь? — пожимаю плечами и слышу, что мой ответ звучит больше как вопрос.
— А зачем? — Цветик поднимается с кровати и подходит к нам.
— Чтобы она была ближе ко мне, — улыбаюсь ей.
— Гера, что случилось в Москве? — спрашивает дрожащим голосом Алла, а я понимаю, что пора признаваться.
Пока Сашенька спит, Алла меня не убьёт, так как орать не сможет. А когда дочь проснётся, она уже остынет. Я надеюсь.
— Я решил всё, — отвечаю ей.
— Значит, мы можем переезжать обратно? — Алла спрашивает, но меня удивляет то, что я не слышу радости в голосе.
— Нет, конечно, — отвечаю и набираю в лёгкие побольше воздуха. — Как на меня будут смотреть люди, если моя жена будет жить отдельно в квартире, когда у нас такой дом?
— Кто? — пищит Алла, смотря на меня такими глазками, что я в них просто тону.
— Жена, супруга, спутница жизни, ну или как там это ещё называют.
— Дикоев, ты охренел?
Вижу, что мозг её работает, Цветик только шипит, не срываясь на крик, но по комнате начинает метаться, и я даже знаю, что она ищет. Проблема только в том, что её паспорт там, где и мой, ну и свидетельство о браке тоже. В сейфе.
Глава 21
В чём прелесть того, что живёшь не одна? Можно оставить ребёнка на родных и посвятить себе время. Хотя бы часик, чтобы мои мысли вернулись в нужно русло.
Я замужем!
Всё утро я пыталась понять, как так вышло, но ничего не получилось. Но здесь даже дело не в том, что я не понимаю. Я боюсь.
Смотрела на наши паспорта с Герой и боролась с желанием выцарапать ему глаза. А когда он стал передо мной на колено и достал кольцо, я просто ушла на кухню.
Благо, Вероника Николаевна как раз вышла из комнаты, и мне не пришлось объяснять моему мужу… Боже, я так просто в мыслях называю его мужем, что дрожь пробегает по телу.
А сейчас я привожу в порядок цветочные грядки вокруг дома и точно знаю, что Герман уехал. Это и к лучшему.
Интересно, я могу подать на него в суд и опротестовать наш брак? Меня же не было там, значит, это незаконно.
— От твоей мозговой активности скрип стоит страшный.
Вскрик заглушить в себе не получается, но как успела выпрыгнуть из грядки, сама не понимаю.
— Люба, блин, — рычу на подругу и держусь за сердце. Такое чувство, что оно сейчас выскочит из груди от испуга.
— Я Люба, — она улыбается.
— А что ты здесь делаешь? — спрашиваю взволновано. — И сколько времени?
— Неужели наша разговорчивая Аллочка вернулась? — вопросом на вопрос отвечает Люба и подходит ко мне ближе.
— Люба, не увиливай, — смотрю на подругу сощурившись. — Ты была у меня на вчера. Сегодня я никого не ждала.
— Зато я сама пришла, чтобы послушать твою душещипательную историю, — Люба поднимает пакет с вкусняшками.
— А у меня пирог есть, — улыбаюсь ей в ответ, — куриный.
— Какой? — раздается третий голос, и мы с Любой разворачиваемся в сторону идущей к нам Лары.
— Ой, как интересно, — смотрю на Лару, от чего она начинает краснеть. — Чтобы Лара, да покраснела. Колитесь обе, что здесь происходит?
— Ну если быть краткими, то наши мужики умотали по каким-то сверхважным делам, а нам сказали сидеть вместе. И так как ты у нас живешь посредине между нами, то мы пришли к тебе, — быстро выпалила Люба.
— Девочки, мне это всё не нравится, — шепчу я, чувствуя, что сердце колотится сильнее, чем до этого.
— Мне тоже, — отвечает Лара, — но делать нечего. Лучше нам иногда сминать свои яйца и оставлять право решать все страшно важные проблемы мужчинам. Глядишь, они больше заботиться о нас начнут.
— Лара, у тебя гормональный сбой, — заключаю я.
Чтобы Лара, да говорила такие слова? Хотя когда-то она так и говорила, но это было давно.
— Идёмте в дом, девочки, — снимаю перчатки и иду ко входу.
— Идёмте, и ты расскажешь нам, когда начала снова готовить куриный пирог, — соглашается Люба, а я делаю вид, что это не ко мне.
Но стоит зайти в дом, как я слышу не
