на лоб и посмотрел на Нару.
— Пока не знаю, каким образом вы выиграли, но чутье подсказало, что ты знакома с клиентом, и я не ошибся. — Максим сделал широкий жест рукой. — Давай, крошка. Ты в святом месте. Так что рассказывай начистоту.
— Он выиграл случайно, — сказала Нара, чувствуя, что голос звучит неубедительно, — до этого не знала его. Потом познакомились.
Максим пожевал травинку, затем вытащил ее изо рта и стал рассматривать.
— Вариант номер один. Сообщаю службе безопасности казино, пусть дальше сами разбираются, кто, когда и с кем познакомился. Сам я уверен: это мошеннический сговор. Корабль под панамским флагом, по их законам лет на пять присядешь. Но есть другой вариант: отдаете мне половину, и знать вас не знаю. — Он посмотрел на нее и склонил голову набок. — Сразу предупреждаю, торговаться бессмысленно.
Нара некоторое время смотрела на него, потом достала из сумочки пачку денег — пятьдесят тысяч — и протянула ему.
— Молодец, рыжая, правильный выбор. — Максим быстрым движением пролистал пачку, оглянулся по сторонам и сунул деньги в карман брюк. — Теперь слушай. Если я вас засек, есть вариант, что и мониторная вычислит, камер на судне полно. Это большая сеть казино по всему миру, они таких фокусов не прощают. Корабль-то уплывет, но могут и полиции Израиля сообщить.
Нара слушала замерев.
— Так что на всякий случай срочно уезжайте, мой совет. Но если попадетесь, не вздумай про меня рассказывать. — Максим ткнул указательным пальцем в ее сторону. — Будет твое слово против моего.
Он прошел к лестнице и стал быстро спускаться. Нара вернулась к Давиду. Сказала, не глядя на него:
— Пришлось отдать ему всю пачку.
— Зачем?
— Шантажировал, что выдаст нас.
— Не понимаю.
Нара еле сдерживала слезы.
— Нам запрещено играть со знакомыми клиентами, политика безопасности. А ты еще столько выиграл… Господи, — она закрыла лицо руками, — за что такое мне? Зачем надо было вообще сюда приходить?! Ведь чувствовала, что не стоит. Почему мы сразу не уехали?!
Давид обнял Нару и прижал ее лицо к своей груди.
— Потому что нам нужно было обязательно посмотреть это место. Перестань убиваться. У нас еще полно денег, чего так переживаешь?
Нара подняла голову.
— И правда блаженный какой-то! Никак не привыкну, что кому-то может быть настолько наплевать на деньги.
— Получается, уравновешиваем друг друга, — ухмыльнулся Давид.
— Боже, он еще и смеется. — Нара вытерла глаза. — Пошли отсюда скорее.
— Куда?
— В Тель-Авив, а там на самолет.
— Теперь-то зачем спешить? Ты уже заплатила.
— Ты совсем ничего не понимаешь? Я купила только отсрочку!
Давид вздохнул и огляделся вокруг.
— Ну ладно, пошли. Хотя здесь такая умиротворенность на меня нашла, не представляешь, давно такого не было. Хочется сесть где-нибудь и медитировать.
— Прилетим на Гоа, там этим и займешься, самое место.
Они стали спускаться.
— Но мы ведь не улетим из Тель-Авива сразу? — беззаботно глядя на нее, спросил Давид. — Ты собиралась кожу увлажнять в Мертвом море…
— Какая кожа? — с гневом вскричала Нара. — Он сказал, что нас могут в тюрьму посадить!
— Да ладно! За то, что мы знакомы? Он просто припугнул тебя, чтобы деньги забрать. А ты паникуешь.
Нара ничего не ответила и ринулась вниз по ступенькам.
…После Хайфы Тель-Авив не производил впечатления: типичные небоскребы здесь соседствовали со скучными одноэтажными постройками. Недалеко от широкого песчаного пляжа они приглядели гостиницу. Лифт в отеле работал странно, останавливаясь на каждом этаже. Объяснение этому дал коридорный, который нес их чемоданы:
— В шабат нельзя выполнять никакую работу, даже нажимать на кнопки в лифте.
Нара, переодевшись в своем номере, зашла к Давиду.
— Места себе не нахожу, — призналась она. — Давай сходим билеты купим.
Они долго искали авиакассу и в итоге нашли одну, работающую в субботу. Ближайший рейс на Гоа, с одной пересадкой, был в ночь на понедельник. В кассе евро не принимали, поэтому пришлось исходить полгорода, чтобы поменять их на шекели.
Когда перекусили лепешками с фалафелем и вернулись в отель, Нара позвонила в Армению, но выяснилось, что ее грузинская сим-карта не работает и пополнить баланс нельзя. Искать салон связи уже не было сил.
Давид остался в номере, а Нара сходила на пустынный пляж. Плавание в теплой воде обычно возвращало ей хорошее настроение. Но и здесь не задалось — какие-то мальки искусали ей все ноги.
Давид время зря не терял.
— Такси на утро заказал, — сказал он, — съездим в Иерусалим на день, а потом в аэропорт. А сейчас пойдем поужинаем. В Яффе, старом городе. Он арабский, рестораны в шабат работают.
Они сидели возле пристани, ждали, пока приготовят рыбу, и пили кофе по-восточному. Множество мачт маленьких рыбацких лодок покачивалось на воде, словно деревья в лесу. Нара вдруг поняла, что отчаянно скучает по отцу. Достала из сумочки мобильный и с досадой вспомнила, что он бесполезен с этой сим-картой. Вернула телефон на место и огляделась.
— Ну угомонись, Аревик-джан, никто нас не преследует, — улыбнулся Давид. — И вообще все будет хорошо.
Его спокойствие передалось ей, и она почувствовала, как тревога окончательно уходит.
— Как у них так вкусно получается? — Давид прихлебнул из маленькой чашки.
Кое-как изъяснившись с официантом, который не то что по-русски, но и по-английски понимал плохо, он выяснил, что в кофе кладут кардамон.
— Надо бы и у нас моду такую ввести, — рассудительно сказал Давид, — намного вкуснее.
Когда принесли хумус и жареную рыбу, Нара отметила про себя, что Давид не стал заказывать выпивку. Что-то коснулось ее ноги под столом, и она вскрикнула. Люди за соседним столом покосились в их сторону.
— Фу-у, это кот, — с облегчением выдохнула Нара, заглянув под стол. — Да что на меня сегодня все нападают! В море рыбки погрызли, теперь этот еще!
— Он мирный, — мягко улыбнулся Давид. — Смотри, сколько их тут! Штук восемь вижу. Безмятежные создания. Я сегодня похож на них. — Он подмигнул Наре и улыбнулся. — Удивляешься, что не пью?
— Закодировался? Пока я на пляж ходила?
— Нет, помедитировал. В тюрьме последний раз практиковал. Внушил себе, что все, баста. Такое облегчение, вспомнил ощущения, когда в ладу с собой.
— Рада за тебя. — Нара легко дотронулась до его руки. — Очень.
— Давай есть, — сказал он, — пока не остыло.
Пока расправлялись с рыбой, молчали, потом Нара сказала:
— А я медитации ненавижу. Из-за тебя, кстати.
— Это почему? — удивился он.
Нара медлила с ответом, но в итоге решила рассказать.
— Когда училась в консерватории, встречалась с одним. Сошлись на любви к твоим песням. Вместе играли, я даже на скрипку переложила некоторые композиции. Потом пили вино, и он учил меня медитировать.
