с нами…
Тяжело вздохнув от того, что сам навязал себе эту мороку, я пошел вперед. Пара минут, и вот мы уже в центре деревни, нагруженные как мулы. Захар, выскочивший из дверей избы, так и застыл с открытым ртом, глядя на нас.
— Вот, привел, — сказал я, скидывая с плеч рюкзак. — Людоловы в лесу появились, так что всех предупреди, чтобы без охраны не гуляли по окрестностям. А эти из, как его… Глухово, вот. Надо бы родным их сообщить, что они у нас. Ну, и определить на постой. Накормить там, в бане попарить.
— А эти?.. Что за ними пришли…
— Уже ни к кому не придут, — усмехнулся я. — И следов, куда мы скрылись, не сыщут. Лес не даст найти тропы, по которым мы шли. Поэтому, что выйдут на вас специально, беспокоиться не стоит. Да и я еще похожу по лесу, поищу чужих. Не нравится мне их активность. К тому же, тут явный след к участившимся появлениям мертвяков. Буду искать.
— Мстислав, тут это… Устроить-то их негде. Кроме твоей новой избы, где ты один живешь, нам их и положить-то некуда.
— Ну, раз так, пусть спят у меня, — раздраженно откликнулся я. — Кинут матрасы на пол, сейчас вроде не холодно. До утра как-нибудь перетерпят.
— Это дело, — кивнул Захар. Посмотрел на девушек: — Пойдемте, я вас накормлю, да в баньке попаритесь. А тем временем с вашими свяжусь, но до завтра они у нас не появятся — прямой дороги к нам нет.
— Все решили? — мрачно посмотрел я на него. — Тогда я к себе отдыхать.
Тяжело взвалив на плечи добычу, я направился к своему временному дому, который построил своими руками на месте сгоревшего. Ничего в нем особо-то и не было — просто одна большая комната со столом, лавкой и печью. В углу стояла узкая кровать с наваленными на нее шкурами. Я тут почти не бывал, а если и заходил, то только чтобы поспать.
Скинув все с глухим шумом на пол — разбирать свои трофеи сейчас желания не было, — я отправился к реке, чтобы смыть с себя пот и кровь. Можно было очиститься эфиром, но вода все равно была нужна, для внутреннего покоя. Голова будто не верила, что я чистый, если не ощущала себя вымытой. Поэтому, поплескавшись, я вылез на берег, очистил вещи и просто лег на землю, глядя в ночное небо.
Да, оно было сейчас иным и, казалось, даже звезды изменили свое расположение. И в то же время оно оставалось моим, родным. Мы верили, что наши души, прежде чем пройти перерождение, превращаются в такие вот искорки на небе, что следят за своими потомками. И я очень надеялся, что если это так, то моим родным, глядящим сверху, не стыдно за меня…
Глава 10
Легкий шорох у двери заставил меня напрячься, и рука сама потянулась к рукояти меча. Но тревога оказалась ложной. Мои глаза, прекрасно видевшие как днем, так и ночью, различили три силуэта, что неловко топтались на входе, держа в руках выданные дедом Захаром матрасы и подушки.
Понимая, что они так и будут нерешительно мяться в дверях, опасаясь сделать лишнее движение, и ничего не изменится, пока я все не сделаю сам, я встал и без всяких расшаркиваний бросил матрасы на пол, соединив их в одну большую постель рядом с теплой печкой. Пространства для передвижения сразу стало значительно меньше, но мне было все равно.
— Спите тихо и не шумите. Кто будет храпеть, отправится ночевать на улицу, — сказал я строго.
— Дед Славик, да мы не храпим, — осмелилась возразить первая спасенная. — И спим как мышки…
— Ну, значит, и переживать не о чем. Устраивайтесь поудобней, и… В общем, отдыхайте.
— Мы тебя не успели поблагодарить за спасение. И мы хо…
— Не нужно, — перебил я ее. — Подобное я сделал бы для любого живущего. Мерзости не место на этой земле. Поэтому спите и ни о чем не переживайте. Завтра вы вернетесь домой.
Посчитав, что на этом роль утешителя выполнена мною сполна, я снова лег, накрывшись тонким одеялом, и моментально уснул.
Первые лучи солнца только начинали золотить макушки сосен, а я уже был на ногах. Холодный утренний воздух обжигал легкие, прочищал мысли от остатков короткого, тревожного сна. Внутри все пело от нетерпения. Цель была обозначена. Тропа — пусть и призрачная — вела вперед.
Я не стал тратить время на прощальные взгляды на спящее Устье. Как и не стал обращать внимания на девушек, что тихо сопели, доверчиво прижавшись друг к другу. Их дальнейшая судьба была не в моих руках и не была мне интересна. Наград за спасение я не жду, а слова благодарности излишни. Долг князя — защищать своих подданных, это моя, так сказать, работа, за которую я получаю самое главное — признание. Признание меня тем, кто имеет право отдавать приказы и тем, кто может защитить. И это ценилось в мое время выше, чем злато, самоцветы или дорогие меха.
Хотелось бы, конечно, чтобы молодые девки разогнали мне кровь, но, увы — как мужчина, я пока ничего не могу. Да, тело потихоньку восстанавливалось, но пускать драгоценные ресурсы источника и энергию убитых мертвяков на то, что не является в данный момент важным, я считал бессмысленным. Успеется еще и потешиться, моя вторая жизнь только начинается.
Мои беззвучные шаги легко уносили меня прочь от запаха дыма и людского тепла, обратно в молчаливые объятия леса, к месту вчерашней бойни. Давешняя поляна предстала перед мной пустой и тихой, если не считать воронья, робко сновавшего по краям, чуя пиршество, спрятанное под слоем пепла. Я быстро откопал тайник с оружием людоловов, перебрал его, взяв самое ценное и легкое — патроны, гранаты, пару арбалетов. Остальное, вместе с их проклятой памятью, оставил в земле. Потом вернусь и заберу. Увы, вчера, даже с учетом помощи пленниц, не получилось унести все.
Я взметнул груз на плечи и двинулся на северо-восток. Туда, куда указал своим лепетом умирающий бандит.
Пятьдесят километров. Для обычного человека — день, а то и два изнурительного пути по глухому лесу, полному опасностей. Для меня же такие расстояния начали терять свою абсолютную власть. Тело, уже вполне отдохнувшее и закаленное неделями тяжелого труда, ощущалось легким и послушным. Лес, признавший во мне своего, открывал мне свои тайные тропы. Я не бежал — я летел, едва касаясь земли, огибая непролазные буреломы с грацией змеи, перепрыгивая ручьи с легкостью
