Тори проглотила комок в горле, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри у нее все переворачивалось.
– Я не знаю барона Харвуда. Никогда не слышала о нем.
– Я тоже не знаю его, но это не имеет значения. Факт остается; я узнал о нем из разговоров в клубе, о нем сообщалось в той самой газете, которая почему-то пропала, я ее не видел; в преступлениях подозреваются две девушки. Одна – высокая и белокурая, вторая – с темными волосами и на несколько дюймов ниже. – Взгляд у него был тяжелым. – Похоже, это особы, которых вы знаете?
Тори заставила себя удивленно поднять брови.
– Вы думаете, что описанные вами женщины – это Клер и я? Почему вы решили, что мы можем иметь к этому отношение?
– Потому что было сказано: у белокурой исключительно красивое лицо. – Уголки его губ поползли вверх. – А о брюнетке сказано, что она на редкость жестокая.
У Тори похолодела спина.
– Вы считаете, что я жестокая?
Его губы сложились в некое подобие улыбки. Но отнюдь не дружелюбной.
– Отчаяние заставляет людей решаться на отчаянные поступки. В тот день, когда я встретил вас на мостовой у своего дома, у вас был вид совершенно отчаявшихся людей.
Она немного выпрямилась в глубоком кожаном кресле, не отводя взгляда от его лица.
– Если ожерелье было таким ценным, как вы сказали, и я, как вы предполагаете, украла его, я не была бы в отчаянии. Я бы неплохо устроилась. Это так очевидно.
Лорд Брант впился в нее взглядом.
– Или, может быть, что-то случилось с деньгами, полученными от его продажи. Возможно, их украли, или вы потратили их, или…
– Или, возможно, я не виновна в преступлении. Возможно, я никогда не брала ожерелья, никогда не продавала его, и поэтому у меня не было денег.
Он не поверил ей, ни на один миг. Она видела это по его лицу. Ее сердце стучало, щеки горели. Она ждала, что он скажет, какая она ужасная.
Тори нервно закрутила выбившиеся пряди волос в кольцо.
– Эти женщины… они были служанками в доме барона?
– Я думаю, да. – Его голос стал мягче. – Если вы попали в беду, Виктория, может быть, я смогу помочь. Расскажите мне правду. Я не верю, что вы одна из тех женщин, которые могут совершить подобные преступления без всякой причины. Скажите мне, что вы натворили, и я посмотрю, чем смогу помочь, чтобы все исправить.
Она бы хотела. Бог мой, она бы хотела рассказать всю правду прежде всего ему. Ей так хотелось броситься в его объятия и умолять спасти ее. Но если бы она сделала это, если бы она рассказала ему, что они с Клер падчерицы барона, по закону чести он обязан был отослать их обратно к барону. Она не могла допустить этого.
– Если бы в том, что вы рассказали, милорд, хоть что-то было бы правдой, я сказала бы вам. Мы с Клер не те девушки, которых разыскивают. Не те, что совершили эти преступления.
У него задергалась щека.
– Лгите мне, Виктория, и я увижу, как вы окажетесь наказанной по всей строгости закона.
Кровь отхлынула от ее лица. Он увидит, как их поведут в тюрьму. Они будут томиться там долгие годы, а может быть, даже умрут там. Боже, ей потребовалось все ее мужество, чтобы смотреть в его жесткое лицо и снова лгать:
– Я говорю вам правду.
Граф еще несколько мгновений всматривался в нее, затем повернулся и пошел к выходу.
– Тогда все, – уходя, сказал он неприятным голосом, не повернув головы. – Пока.
Тори, дрожа, встала на ноги. Она вышла из кабинета, стараясь двигаться совершенно бесшумно. Им с Клер снова придется бежать, бежать из Лондона, найти другое место, где они могли бы укрыться. Когда она возвращалась к себе в комнату, слезы застилали ей глаза. Надо сказать Клер. Она не знает, куда им идти, как добираться до другого места. Надо что-то придумать.
А пока она должна вести себя как всегда. Она будет продолжать заниматься хозяйственными делами, как обычно, до конца дня.
Ночью она сможет сообщить Клер ужасные новости. И они должны будут бежать.
К черту все! Корд хлопнул ладонью по книжной полке. Он сам не знал, хочется ли ему придушить Викторию за то, что она лгала ему, или восхититься мужеством, с которым она выстояла, когда на нее обрушился весь его гнев.
Не многим мужчинам удавалось это. Из женщин только Сара держалась достаточно стойко, и только потому, что знала – он никогда не обидит женщину. Виктория боялась его, он и хотел нагнать на нее страху. Но она не струсила и нашла в себе силы сопротивляться.
Он знал, что она виновна. Она не умела лгать. На ее лице было просто написано, что она говорит неправду. Чего он не знал, так это почему она лжет, он не верил, что она может пойти на преступление без веской причины. Ему полагалось сообщить о ней властям, но от такой мысли у него появилось неприятное ощущение во рту. Прежде чем он решится на это, ему необходимо узнать правду.
И он узнает, пообещал он себе, усаживаясь за письменный стол. Он наймет сыщика с Боу-стрит – подходящий был у него на примете. Схватив перо с серебряной подставки, он написал записку Джонасу Макфи с просьбой разузнать все что можно о Харвуде, краже ожерелья и девушках-служанках, предположительно укравших его.
Он уже обращался к Макфи раньше и был доволен результатами. Корд запечатал бумагу, накапав на нее сургуч, вызвал лакея и распорядился отвезти письмо на Боу-стрит. Когда у него будут факты – при условии, что он правильно оценил Викторию, – он найдет способ помочь ей.
А пока он попросил Тиммонза не спускать с нее глаз и проследить, чтобы она не сбежала, пока он будет отсутствовать.
Корд вздохнул, его мысли вернулись к недавним событиям. Вчера к нему заходил полковник Пендлтон с новостями, которых Корд давно ждал. Побег из тюрьмы был подготовлен. Шхуна «Соловей», которую он нанял для этой цели, должна была этой ночью выйти в море. Все шло хорошо. Итан будет свободен и окажется на борту шхуны завтра к ночи.
После ужина Корд вернулся в кабинет. Ночь была темной, совсем безлунной. Начал наползать туман, толстым коконом окутывая улицы города. Стук в дверь заставил Корда оторвать взгляд от окна. Вошел Рейфел Сондерс, герцог Шеффилд, темноволосый, такой же высокий, как Корд, могучего телосложения.
– Насколько мне известно, все подготовлено. – Рейф подошел к буфету и налил себе бренди.
– Мы готовы к отплытию, – ответил Корд. Рейф тоже должен был участвовать в операции. Большой друг как Корда, так и Итана, он обладал многими талантами и способностью не теряться и действовать в критических обстоятельствах. Если что-то пойдет не так, очень хорошо иметь возле себя такого человека.
– Мы бросим якорь в бухточке южнее Кале, – сказал Корд. – Лодка доставит Итана на шхуну где-то после полуночи. Все, что нам останется, – повернуть обратно и доставить его домой.
