ногти. Собачьи челюсти разжались, и Карина слегка дернулась, не приходя в сознание.
– Ох ты ж мой молодчина! – Антон порывисто обнял Крошку и тут же отпрянул, поскользнулся и неловко упал на землю: – Нет-нет-нет!
Крошка застыл ледяной скульптурой – холодной и неподвижной.
Уэнсдей прижалась ухом к Карининой груди, нашла пульс на шее, провела ладонями вдоль тела и медленно потянулась к собаке. Провела ладонями над Крошкой так же, как только что над Кариной, и кивнула сама себе:
– Он ухитрился перетянуть всю магию на себя. В Карине не осталось и следа от этой дряни. По крайней мере я не чувствую. Она теперь вся пульсирует в нем. – Уэнсдей грустно посмотрела на Крошку: – Через несколько минут он умрет.
– Нет… – У Антона на глазах выступили слезы. – Так нечестно! Сделай что-нибудь!
Уэнсдей с видимым усилием положила ладонь на плечо Антона:
– Прости.
Марк, молчавший все это время, вдруг стиснул кулаки и хрипло, будто с трудом выталкивая слова, сказал:
– Можем попробовать…
Антон посмотрел на него с отчаянной надеждой:
– Что?!
– Пустить его в мою тьму. Ему еще не было предписано умирать. Но раньше я никогда не экспериментировал с… живыми.
Друзья поежились, вспомнив, как тьма поглотила безглазую. С того дня, к счастью, чудовище никто больше не видел.
– Осталось не больше минуты, – предупредила Уэнсдей.
– Давай! – решился Антон.
Марк медленно поднял руки. Они мелко дрожали. У М2 больше не было иллюзий, кто сильнее – он или тьма. С того момента, как Марк пытался изгнать из себя этот портал в неизвестность, он каждую ночь видел кошмары. Но, когда прямо перед тобой умирает преданное существо, которое только что спасло твоего лучшего друга, бездействовать нельзя. Как жить-то потом? И Марк снова позвал тьму. Внезапно на поле словно опустилась ночь. Сначала тьма будто осмотрелась – у всей компании мурашки побежали по коже и похолодело в горле, как от леденцов против кашля. Потом медленно, уловив внутреннее желание Марка, тьма окутала Крошку. Алабая больше не было видно. Антон переступил с ноги на ногу и потер озябшие предплечья. Послышался громкий собачий лай.
– Крошка, Крошка! – закричал Антон, пытаясь разглядеть хоть что-то в антрацитовом тумане.
– Марк, что с тобой? – спросила вдруг Уэнсдей.
Антон, обернувшись на ее голос, посмотрел на М2 и охнул от неожиданности. По лицу Марка тек пот, от кожи на таком холоде шел пар. Марк стиснул зубы, словно ему было очень больно, и тяжело дышал.
– Она… не выпускает Крош… ку и… тянет за собой меня… – с трудом выговорил Марк. – Она… голодная. Хочет… жертву.
М2 сложился пополам, как если бы его скрутил приступ аппендицита.
Антон растерянно хлопал глазами, не представляя, где посреди чиста поля взять жертву. А Уэнсдей вдруг подбежала к машине, нашла его, Антона, рюкзак. Пыхтя, вытащила оттуда череп козла («Так вот почему он был такой тяжелый», – понял Антон) и армейский нож. Полоснула ножом себе по ладони, поставила кровавый отпечаток на козлиный лоб и, ухватившись поудобнее за рог, с размаха зашвырнула череп во тьму.
Марк резко охнул и сумел чуть выпрямиться, но Крошка так и не появился.
Уэнсдей подняла бровь, хмыкнула и вдруг с решительным лицом шагнула прямо в центр черного тумана.
– Что ты… делаешь?.. – Антон попытался ухватить ее за пальто, но лишь мазнул пальцами по подолу. Уэнсдей исчезла.
Марк замер, глаза его широко распахнулись.
Повисла такая тишина, что даже слабое дыхание Карины, все еще не пришедшей в себя, казалось громким.
Несколько секунд ничего не происходило. А потом тьма вдруг внезапно схлопнулась, выплюнув напоследок Крошку – живого и громко гавкающего. Уэнсдей же элегантным движением выступила из портала и аккуратно опустилась на снег. На лице ее и мускул не дрогнул: привычное ведь дело – шагнуть за грань и вернуться оттуда, каждый день бы так гуляла!
– Какое счастье, ты в порядке!
Антон осел на снег. На него тут же радостно запрыгнул пес.
– А что, кто-то сомневался? – Уэнсдей поджала губы. – Пф-ф-ф!
– Ты вернулся! – закричал Антон, обнимая собаку. – Тьфу ты, зачем ты меня всего облизал?!
Но возмущение было притворным. Хозяин тут же начал гладить любимца и ласково бормотать:
– Какой же ты у меня молодец, какой хороший, умница.
У Марка подкосились ноги, и он без сил опустился на снег рядом с Кариной.
– Зря ты дала тьме с тобой познакомиться, – все же выговорил он, глядя на Уэнсдей.
– Мы давно знакомы, – беспечно отозвалась Уэнсдей. – Аддамсов мраком не испугаешь! – И она поправила на Карине термоодеяло. – Почему она еще не пришла в себя?
– Подумала, что вам не до меня. – Карина открыла глаза и попыталась сесть.
Ее тут же подхватили заботливые руки Марка, и Крошка, подбежав сзади, толкнул в спину носом, и Антон радостно плюхнулся рядом.
– Как ты?
– У тебя ничего не болит?
– Магии в себе не чувствуешь?
– Эй-эй, не так быстро, не все сразу! – засмеялась Карина. Немного подумала, прислушалась к своим ощущениям: – Есть хочу!
Друзья облегченно выдохнули: всем ведь известно, что аппетит – это очень хороший знак.
– Только, – Антон задумчиво потер колючий подбородок, – еды-то у нас с собой нет. Надо добыть.
– В лесу?! – ужаснулся Марк. – Вы до сих пор охотитесь, чтобы добыть пропитание?
– Ага! – хихикнул Антон. – И медведи действительно ходят по улицам, играя на балалайках. – Полюбовался на приоткрывшиеся рты приятелей. – Да вы чего! Добыть в магазине, я имел в виду. Вы же здесь уже несколько недель, какая охота, какие медведи?! Поехали к ближайшему супермаркету! И потом, наверное, на вокзал. В самолет нас с собакой точно не пустят.
В голосе Антона явно слышалась гордость за Крошку.
– Поехали, – кивнула Уэнсдей.
– Карин, ты чего? – Марк подал руку Карине, чтобы помочь дойти до машины, но она покачала головой и на одеяле проехала пару метров, отталкиваясь от дороги ногами.
– Сейчас, – сказала она. – Хочу закрыть гештальт.
Немного неуверенным движением Карина слезла с одеяла на нетронутый снег. Легла, раскинув руки. А потом несколько раз» помахала» ими. И поводила по снегу ногами.
– Йуху-у-у-у-у-у… – тихонечко прошептала Карина себе под нос.
Ей хотелось крикнуть это вслух. Она жива! Но она постеснялась.
– У тебя все в порядке? – осторожно спросил Антон.
– Угу. – Карина неловко встала и посмотрела вниз: – Снежный ангел. Хороший, да?!
– Ироды! Вы что натворили?! Где я? – Водитель, про которого все успели забыть, перелез из багажника в салон, выбрался из машины и теперь ошалело осматривался. – Вы украли мой автомобиль!
– Вот он, – с олимпийским спокойствием кивнула Уэнсдей.
– Куда вы меня, черт побери, завезли?!
Уэнсдей
