очень велик, – говорила Ульяна, сидя на диване в общей комнате. – Я даже не поняла, как это вышло. Просто оказалось, что я могу удержать часть силы. Наверное, потому, что она мне как бы… немного родная.
– И ты тут же захотела нас прикончить, – укоризненно произнесла Карина.
На столике перед ней высилась целая гора круассанов. Сгонять за ними заставили Марка. И потом – за тремя флэт уайтами для девочек. А потом – еще за тремя; а потом он, оказывается, забыл корицу и сходил еще раз. Иной раз Уэнсдей бывала очень мстительной.
Карине только что пришло сообщение от Антона, хотя похоже было, что адресовано оно Уэнсдей, но писать той напрямую парень опасается. Антон горделиво сообщал, что вытащил какой-то меч из какого-то камня. И намекал, что им троим нужно срочно, немедленно, сиюжесекундно возвращаться, чтобы на это дело посмотреть. На меч. Или на камень. А вообще-то, он соскучился.
– И прикончила бы, – кивнула Уэнсдей и нехотя прибавила: – Ты сильная шаманка. Хоть и эгоцентричная. Недоброжелательная. Высокомерная. И просто вредная, да.
Покосившись на Аддамс, Карина прочла в ее глазах именно то, что и ожидала. Скрытое одобрение.
Криво улыбнувшись, Ульяна подняла ладони:
– Эй, я извинилась! Впрочем, спасибо. И я, насколько мне запомнилось, собиралась вас не то чтобы прикончить. Непохоже. По-моему, мне в тот момент хотелось лишь откачать ваши способности, а вас зашвырнуть куда-нибудь на пустынное плато Укок, близ границы с Монголией, и предоставить самим себе.
– Жесть, – произнес их сосед, который уже сидел с подругой в гостиной, листая ленту на смартфоне, когда в комнату ввалилась взъерошенная четверка.
Выгнать парочку никто не озаботился: после казуса с двухтысячелетним шаманом парень в шароварах и дредастая худышка не казались существенной проблемой.
– Я вот чего еще не понимаю. – О’Келли нахмурилась и поболтала уже остывшим содержимым своего стакана. – Я же определенно почувствовала, как слабею. Ты начала забирать мою силу, так? Почему же я все-таки смогла…
Ульяна пожала плечами и перевела взгляд на Уэнсдей:
– Все вопросы к Аддамс. Я-то так, погулять вышла. Это она тут самая крутая.
Ресницы Уэнсдей, сидевшей с идеально ровной спиной, дрогнули. Возможно, ей было приятно.
– Карина научилась делаться невидимой, – начала она учительским тоном и метнула в подругу недовольный взгляд. – О таком, кстати, своих неплохо бы предупреждать заранее. Но я сразу поняла, что ее невидимость – особого рода: будто отгораживает Карину от окружающего. Как фильтр. Или защитный экран.
– И поэтому я… – выдохнула Карина, и Уэнсдей кивнула:
– Когда ты невидима, ты, очевидно, еще и защищена от воздействия. От чар и всякого такого. Хотя, похоже, у тебя еще не все с этим гладко: нужна практика.
– Как круто! – выдохнула девушка, чья сегодняшняя футболка прославляла группу Twenty one pilots, и на автомате потянулась к бумажному стакану Ульяны.
– Теперь к тебе, Марк. – Точно турель, Уэнсдей развернула корпус к М2.
Было заметно, что первая реакция Марка – съежиться. В принципе нормальная естественная реакция на Уэнсдей вообще. М2, однако, сумел заставить себя сидеть прямо. А через секунду-другую даже плечи расправил.
– Тебе было сказано отправить Ульяну во тьму.
Марк тихонько клацнул зубами, но тут же гордо вскинул голову:
– Так было неправильно. Она не специально. Же.
Ульяна ласково улыбнулась и, потянувшись через стол, похлопала Марка по колену:
– Вообще-то, именно что специально.
– Ты за себя не отвечала.
– Это верно.
– Допустим. – Голосом Уэнсдей впору было резать кровельное железо. – Но потом, когда Карина забирала нас, ты мог и должен был бросить ее в Эрмитаже.
– Должен. Но не мог. Что, если бы она навсегда…
– Это было очень вероятно, – признала Ульяна. – Останься я близ мумии, вряд ли сумела бы покинуть это место. И уж точно не избавилась бы от силы. Скорее всего, сделалась бы новым шаманом – энергетическим вампиром, алчным до чужих способностей. И жутко обозленным. И твердо намеренным однажды стать Темным Повелителем. – Она с некоторой долей сожаления цокнула языком. – Но сила не успела закрепиться в новом вместилище, и, когда Карина нас перебрасывала, длинный скачок сквозь чудесную распроклятую петербургскую атмосферу просто стряхнул ее с меня.
Уэнсдей продолжала сверлить Марка взглядом. Потом смилостивилась и молвила:
– Ладно. Это было умно.
– С-спасибо… – подавленно выжал из себя М2.
– Спасибо, Марк, – с куда бóльшим чувством сказала Ульяна и, быстро поднявшись, наклонилась над столом и поцеловала Марка в щеку. – Если бы ты этого не сделал, я бы, наверное, так и осталась привязанной к останкам предка. Не то что город не смогла бы покинуть, а даже тот зал. А теперь я чувствую… – Она глубоко вдохнула, проверяя ощущения. – Да, я чувствую, что свободна. Могу отправиться куда хочу. Непривычно…
Зардевшийся Марк принялся вертеть в пальцах пакетик корицы, а с дивана робко подала голос худенькая девушка:
– А куда вы хотите? Потому что мы сегодня тоже последний день, и, может…
Ульяна отобрала у девушки свой кофе:
– Спасибо, но нет. Первым делом я навещу своих на Алтае. Семью. Все это время, что я не могла к ним вернуться, я, оказывается, только этого и хотела.
– Тогда вы? – Парень в шароварах повернулся к остальным. – Мы вот тоже как раз думаем, куда двинуть. Наверное, еще не домой; наверное, теперь в Москву захотим сгонять, Москва же тоже круто, нам кажется: там Третьяковская галерея есть, если вы больше по музеям, там вообще много чего есть, Москва-сити там есть, Арбат, Большой театр…
– Зловещие подземелья есть? – глянув на подругу, улыбнулась Карина.
– Прóклятые дома? – прибавила Уэнсдей.
– Погребенные, но не до конца, гигантские прожорливые твари-мутанты? – включился Марк.
– Мертвецы в мавзолеях? – с совершенно серьезным видом уточнила Ульяна.
Парень переглянулся с девушкой и несмело улыбнулся:
– Ну так… А как же? Это ведь Москва. Мутанты… Ну, найдутся, наверное.
Уэнсдей Аддамс обвела друзей взглядом и чуточку – самую капельку – приподняла уголки губ:
– В Москву!
Примечания
1
Оксюморон – стилистический прием, при котором нарочно сочетаются несочетаемые понятия: «живой труп», «горячий снег».
2
Снежный ангел – отпечаток на снегу, похожий на силуэт ангела. Он получается, когда человек ложится спиной на нетронутый снег и аккуратно водит по нему ногами и руками.
