подумала: – Заговорить. И чтобы мне ответили.
– Значит, делаем так. Ты поболтаешь со своим предком. Начнешь откачку. А я тебя заземлю – это я умею.
Карина с сомнением глянула на подругу. Насколько она помнила, в последний раз, когда Уэнсдей заземляла, ситуация была несколько иной. В ней фигурировали брошенное сгоряча заклятие шипастого языка, бафф массового поражения, изрядный тупица Эрих Долем и целый школьный двор ни в чем не повинных первокурсников. После этого ровненькие зеленые лужайки во дворе проросли двухметровыми опунциями и стали навеки непригодны для прогулок.
Не совсем такое положение дел, как у них сейчас. Но…
Ульяна колебалась.
– Попробуем с Кариной и Марком, – сказала Уэнсдей. – Давай: ты выкачиваешь, я отвожу.
– Ладно, – сдалась шаманка. – Посмотрим, как ты там заземляешь.
Все замолчали, держась за нитку. Потом Карина почувствовала слабость. И… Еще слабость. В ушах зашумело, коленки задрожали; кажется, даже мыслями стало ворочать тяжело. Она открыла было рот – попросить прекратить эксперимент, – но не успела.
Карина пришла в себя от противного ощущения холодной воды, плещущей на лицо. Она лежала на полу, а Уэнсдей стояла рядом на коленках и целеустремленно поливала ее из стакана.
– Получилось? – Карина приподнялась на локте.
– Великолепно! – с придыханием произнес Марк: он тоже сидел на полу, и Ульяна обмахивала его заламинированным листком с правилами поведения в гостинице. – Ульяна, это было… Ты лучшая. – Тут остатки воды выплеснулись Карине за шиворот, а М2, перехватив взгляд Уэнсдей, быстренько поправился: – Лучшая из всех, кто не Аддамс.
– Я не очень-то и устала, – заметила Ульяна. – Но с шаманом будет тяжелее.
– Узнаем, когда попробуем, – сухо сказала Уэнсдей. – Все равно варианта лучше нет. – Аддамс прищурилась. – Или ты боишься?
Марк громко сглотнул, хотя спрашивали не у него.
Ульяна тоже сузила глаза. Несколько секунд ведьма и шаманка мерились силой взглядов.
– О господи, да сколько можно уже! – простонала Карина, кое-как поднялась с пола и прошаркала к столу. – Марк, хочешь круассан?
Глава № 7
Древняя сила поднимает голову
Все так устали, что часов в шесть вечера просто отрубились. Марк галантно уступил Ульяне свою кровать и свернулся калачиком на накиданных на пол пуховиках. Когда Карина проснулась, часы показывали начало первого ночи.
– Подъем, народ!
Дверь открылась, и по комнате разлился запах кофе – такой сильный, что даже его можно было разливать по чашкам.
Ульяна внесла большущий металлический кофейник. Не раскрывая глаз, М2 счастливо улыбнулся.
– Ты уже придумала, как мы попадем внутрь? – Непохоже, чтобы недолгому сну удалось смягчить характер Уэнсдей.
– Об этом не волнуйся. Пейте кофе – и погнали. Ночка будет непростая.
На улице было так мозгло и ветрено, что Карине даже почудилось, что она каким-то образом очутилась в милом сердцу Дублине. Очень похожие вибрации. Когда всю зиму не поймешь, то ли это у нас ранняя весна, то ли средняя осень; и, если видишь с одного берега реки другой – значит, скоро пойдет дождь. Потому что, если не видишь – значит, дождь уже идет.
Они стали у какой-то служебной двери. Ульяна обернулась, оглядела компанию, а потом вдруг выдала:
– Карина, ты же банши?
Та хлопнула ресницами.
– Я, конечно, здесь работаю, – пояснила шаманка. – И немного умею убеждать. Но не настолько, чтобы посреди ночи провести в главный музей страны целую роту. Давай, не стесняйся.
Карина виновато покосилась на друзей. Она ведь еще не говорила им, что уже чуть-чуть научилась… Ай, ладно. О’Келли прикрыла глаза, вновь распахнула…
– Ого… – выдавил Марк.
– Надо же. – Уэнсдей с интересом вглядывалась в пустое место, образовавшееся там, где только что стояла Карина. – Можешь, оказывается, когда хочешь.
– А вы двое постарайтесь вести себя естественно. И, ради всего святого, молчите. – Ульяна поднесла к уху мобильник.
Дальнейшее Карина восприняла не до конца: как выяснилось, ее способность была пока недостаточно хорошо отлажена. В невидимом состоянии ее словно отделяла от мира бесплотная завеса. Проблема в том, что завеса работала в обе стороны, и до самой Карины происходящее снаружи тоже доходило с перебоями. Кажется, их встретил какой-то человек, а потом подошли еще люди и немного поудивлялись. Кажется, потом они шли какими-то галереями, не зажигая свет, и Ульяна шагала впереди с фонариком. Всю дорогу до нужного зала Карина держалась за руку Уэнсдей и, только поняв, что они на месте, с облегчением убрала невидимый режим.
Ульяна включила тусклые лампы в зале, и теперь все четверо стояли перед той самой витриной. В воздухе повисло нехорошее предчувствие. Мумия вождя неподвижно лежала за стеклом. Ждала.
– Хорошо вам, вообще-то, – негромко заметила Ульяна, пуская по кругу бутылку с серебряной водой. – Удобно иметь под рукой банши. Если она не кричит – значит, все обойдется.
– Банши предвещают только смерть. А в жизни могут случиться вещи куда похуже, – возразила вновь побледневшая Уэнсдей. – Например, позволить подавить свою волю и навсегда пропасть в безотрадной замогильной тьме. – Аддамс явно понравилось, как это звучит, и она повторила вполголоса: – В безотрадной замогильной тьме.
– А на случай заварушки с замогильной тьмой у вас есть Марк. Говорю же, везунчики. – И Ульяна принялась доставать из сумки их реквизит.
– Ты как? – Карина тихонько подергала подругу за рукав. – Ты чувствуешь… Его?
– Зов? – Уэнсдей склонила голову набок. – Да. Чувствую. Хотя ее побрякушки, похоже, работают.
Перед выходом Ульяна обвешала Уэнсдей всевозможными амулетами, чтобы хоть как-то защитить от влияния проклятия. Правда, втыкать чаячьи перья в волосы Аддамс отказалась наотрез, но на шее у нее болталось не меньше пяти охранных символов.
– Все готовы? – Ульяна установила перед витриной плошку со смесью трав и отошла, разматывая красную нитку. – В туалет никому не нужно?
Уэнсдей окинула друзей взглядом:
– Марк, боишься?
М2, который дрожал от макушки до пят, покосился на Ульяну, громко сказал: «Нет!» и одновременно кивнул.
Аддамс гордо вскинула голову:
– Начинаем!
Шаманка открыла бутылочку с запасом крови, полила содержимое плошки и чиркнула спичкой. Все четверо разошлись, образуя квадрат, углы которого были соединены красной ниткой. Прикрыв глаза, Ульяна завела свой монотонный речитатив.
Карина глубоко вдохнула и выдохнула. В воздухе ощущалось нарастающее напряжение. С каждой секундой он делался все более плотным, вязким. Появился запах – и вовсе не горящих трав, а каких-то затхлых благовоний, бальзамирующих составов, паленого волоса. Дышать становилось тяжело – Карина даже занервничала, что в самый ответственный момент закружится голова и она не сможет их вытащить.
И тогда существо в витрине шевельнулось.
Зал наполнился странным и неприятным звуком, точно эхом множества голосов, шепчущих что-то на незнакомом языке. Плошка, брякнув, опрокинулась. Перед
