— Я рядом. Сейчас. Пока Ярик твой дружбу дружит, — усмехается.
Его голос это что-то удивительно волнительное для моего слуха. С легкими нотками хрипотцы и мягкости. Завораживающий, когда он говорит тихо, размеренно.
Но я знаю, как его голос может звучать строго, грозно, отдавая стальными нотками. От этого вибрирует воздух.
Я представляю, как в гневе он хмурит свой упрямый лоб. Как ходят желваки. Как сжимаются кулаки.
Но рядом со мной он никогда таким не был. Только когда разговаривал по телефону. Жестко, очень.
— Но так ведь не может быть всегда, — поднимаю взгляд на него, и мое лицо попадает в плен его теплых ладоней. — Ты сам меня отстранил и бегал по своей квартире, стараясь не встречаться со мной.
Я чувствую, что он смотрит на меня.
— Я не могу тебе ничего обещать. И дать толком ничего не могу, потому что сам нахожусь не в понятном состоянии. Словно меня подвесили и ждут реакции. Дернусь ли так как того хотят от меня. Я не могу тебе все рассказать про себя, — его голос становится тише. — Но то, что между нами происходит, может стать проблемой для нас же.
Я чувствую его дыхание на своем лице. На губах, от чего нервно их облизываю.
Он осторожно проводит подушечкой пальца по ним. Это так волнительно. Чувствую, как между нами накаляется воздух. Дыхание становится тяжелым, рваным.
Мои губы опаляет его горячее дыхание, а затем и легкое касание его губ. Мягкое и совсем невесомое.
Мое дыхание перехватывает и, затаив его, напрягаюсь в его крепких руках.
Целует нежно, почти невесомо. Я поддаюсь вперед, желая получить большее. Совершенно неосознанно. И он понимает мое желание, углубляя поцелуй, мягко проникая в мой рот. Ощупывая, лаская, изучая своим горячим языком.
Дрожь проносится по позвоночнику, теряясь где-то на затылке, вырывая из меня стон. Я вцепилась пальчиками в его футболку, комкая и сжимая ее, ища в нем опору, боясь упасть.
А он продолжает меня удерживать и целовать. Показывая, каким может быть настоящий поцелуй. Словно не может быть граней у чувственности. А мне кажется, что именно с этим мужчиной никаких границ в этом не будет. Их попросту нет.
— Т-ш-ш, — отстраняется первым и переводит дыхание. — Дыши, веснушка, — улыбается и целует в висок, замирая на мгновение.
Я теряю счет времени. Сколько стоим, вот так обнявшись посреди кухни, не представляю.
— Ты что-то для себя ведь решил, верно? — голос осип, потеряв звучность, но Богдан меня услышал.
— Я, — усмехается он, словно что-то вспомнилось. — Я впервые в жизни не знаю, как правильно поступить. И сомневаюсь, что возможно поступаю неправильно. И будут последствия. Но не получается у меня по-другому. И давай прогуляемся уже, в конце концов, а?
Его вопрос звучит совершенно неожиданно для меня. Чему я и удивляюсь.
- Что?
— Тебя заперли как красавицу в темнице. Совсем воздуха свежего не видишь, — уточняет мужчина.
— А так-то я не красавица, да? — нарываюсь на комплименты. Но как мне важно знать какой он меня видит, нравлюсь ли я ему?
— Конечно красавица, о чем вопрос? — уверенно отвечает Богдан.
— Хорошо, — удовлетворенная ответом, соглашаюсь я. — Тогда я пошла собираться.
Глава 28. Яна
Мы впервые столько времени провели в обществе друг друга. На улице полный штиль.
— Эта зима совсем странная, — произносит Богдан. — Снега нет и температура слегка плюсовая.
— А чем тебе не нравится? — непонимающе интересуюсь и с любопытством жду ответа.
Мы медленно идем, держась за руки, как какая-то влюбленная парочка, по скверику, что находится рядом с домом. И я впитываю каждую мелочь, которую улавливаю от мужчины. Мне важно все. Каждая деталь. Каждая интонация, слово, эмоция. Я, наконец-то почувствовала себя живой. От чего хочется улыбаться как дурочка.
— Да потому что не знаешь или до конца точно не уверен, чем погода порадует. То ли снежной метелью, то ли, — он замирает на месте и я вместе с ним. Чувствую, как на нос что-то капнуло, и я поднимаю голову к небу, тут же ощущаю меленькие иголочки холодных капель, которые попадают на лицо. — То ли дождь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И через каких-то пару минут, пока мы торопливым шагом направились в сторону дома, полил настоящий дождь, да такой, что мы в считанные минуты промокли насквозь.
— Немедленно в душ, — стягивает с меня мокрое пальто и помогает разуться, как только за нами закрывается дверь в квартиру.
Приседает на корточки передо мной и расшнуровывает ботинки. Один, второй, ведет горячими ладонями по ноге вверх и замирает. Я ощущаю тепло его ладоней даже через мокрую ткань. Опираюсь спиной о стену и боюсь пошевелиться. От его прикосновений мурашки разносятся по телу, и я содрогаюсь. Богдан же это воспринимает совсем по-другому, принимая дрожь от холода.
— Не медлим, — поднимается, вырастая скалой передо мной, и подталкивает к ванной. — Сейчас включу воду, — я же стою и не знаю что делать. — Давай помогу.
Предлагает помощь, потому что я запуталась в мокром свитере. И Бо потянув его вверх, снимает с меня мокрую вещь вместе с футболкой. Я вспыхиваю и прикрываюсь руками.
Повисает тишина, слышно только лишь шум воды в душевой. Он молчит, и я тоже не знаю как себя вести.
— Почему ты молчишь? — спрашиваю, разрывая между нами тишину.
— Хочу помочь тебе снять мокрые джинсы, если ты позволишь, — раздается хрипло где-то чуть в стороне.
— Я буду тебе благодарна за помощь, — стоит только произнести слова, как он снова оказывается передо мной.
Я чувствую как его пальцы осторожно, словно боясь меня напугать, касаются моего живота. Он ведет ими по коже к застежке на джинсах, разгоняя табун мурашек.
После пуговицы тянет бегунок вниз. Осторожно стягивает джинсы, помогая мне вытащить ноги из прилипших штанин.
Откидывает их в сторону. А я слышу, как тяжелая ткань приземляется где-то в стороне. Он не торопится подниматься. Я стою перед ним в одних трусиках, прикрывая грудь. И мне жутко неудобно за свой вид.
— Ты невероятно красивая, — говорит еле слышно, и я чувствую, как касается пальцами моих ног и, вырисовывая замысловатые рисунки, поднимается ими невыносимо медленно. Колено, бедро, слегка переходя на его внутреннюю сторону. Еще немного и…
— Стой, — торможу его и тяжело дышу от сумасшедшего волнения и пронзающих картинок мой мозг. Все внутри скручивается от непонятных мне ощущений.
— Я пойду, — поднимается он и слегка отстраняется, но я успеваю поймать его за край кофты, которая, так же как и моя одежда, мокрая.
— Нет, не уходи. Я хочу с тобой, — слова даются с трудом. Волнение невидимой рукой сжимает горло.
Богдан ничего не говорит и не уходит. Я притягиваю его к себе за все ту же кофту, что так и не выпустила из пальцев и тяну ее край вверх, и мужчина понимает, что я хочу сделать. Он поднимает руки вверх, облегчая мою задачу.
Я его не вижу, но как бы хотела. Мокрая вещь падает нам под ноги, и я укладываю свои ладони на его обнаженную грудь.
Бархатистая кожа с легкой порослью волосков. Невероятные ощущения.
Его жар под моими ладонями. Я веду ими аккуратно, изучая миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь его близостью. Я чувствую сумасшедшее биение его сердца.
Спускаю ладошками чуть ниже и в удивлении ахаю от того, что чувствую, как развита его мускулатура. Пресс, каждый кубик, который сейчас обвожу пальчиками. Мои руки выполняют роль моих глаз. И это невероятно, что я сейчас ощущаю ими.
Косые мышцы живота, которые уводят меня к его джинсам, и я замираю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Если хочешь, я уйду, — раздается его хриплый голос над самым ушком, которое опаляет горячее дыхание.
— Не хочу, — сглатываю ком в горле и мотаю отрицательно головой.
— Чего не хочешь, веснушка? — ведет носом по моей шее, втягивает запах кожи.
— Не хочу чтобы…чтобы ты уходил, — сама не верю себе, что смогла все таки выговорить эти слова.
