провести консультации или подготовить документы для подзащитных. Pro bono[1] для неё являлось неотъемлемой частью карьеры и благородной чертой любого юриста или иного профессионала, готового сделать что-то во благо другим.
Всё больше и больше Элиза приходила к мысли, что ей скучно в сфере строительства, это не тот профиль, на который она готова тратить свои силы. Но при этом понимала, что не может уйти из «Атлант Групп» — как минимум до защиты дипломной грядущей осенью.
Зато эта загруженность спасала её. Отвлекала от основной проблемы. Единственной и неповторимой. Хотя бы за данную возможность девушка была очень благодарна своей работе.
Как завелось в последние дни, Элиза спешила покинуть офис как можно быстрее, чтобы не попасться на глаза Роме. Но прямо на крыльце она наткнулась на неприятный сюрприз. Влад напряженно высматривал кого-то в покидающих здание людях, и когда взглядом наткнулся на неё, тут же помрачнел и пошел навстречу.
Вот так напасть — сбегала от одного Разумовского, а попала в лапы к другому. Ведь не чаи он пришел распивать с такой-то грозной миной…
Они синхронно отошли в сторону, и уставились друг на друга:
— Скажи мне, где она.
По его голосу становилось ясно, что он на грани и с большим трудом держит себя в руках. Девушка и рада бы помочь, но связана данным Лилит обещанием.
— Здравствуй, Влад. — Извини, мне не до любезностей… — мужчина не грубит, просто честен. — Несколько дней зря стучу в её дверь, там никого нет. Она уволилась, не могу нигде найти… — А почему ты о ней вспомнил? Да еще и спустя три месяца? — Элиза… Банально и тупо: я о ней и не забывал. Пожалуйста, прекрати увиливать. Просто скажи… — Я не могу, — она виновато пожимает плечами. — Черт, ну как ты не понимаешь?..
— Что-то не так? — оба поворачиваются на вопрос подошедшего Алекса.
Дашков пренебрежительно сканирует её собеседника и обращается к Элизе:
— Пойдем, довезу тебя в целостности и сохранности, а то ошиваются тут всякие…
Наверное, Владу как раз был нужен повод спустить пар. Никак иначе она не могла объяснить его поступок. Кулак мужчины пролетел перед ней так стремительно, что девушка и отреагировать не успела. Как и Лёша, который качнулся, получив мощный удар в лицо.
— Бл*ть, ну откуда вы, дикари, беретесь, а? — Дашков быстро пришел в себя и не стал затягивать с ответом, продолжив потасовку.
Вокруг них тут же образовалась небольшая толпа, через которую прорывалась моментально отреагировавшая охрана. Драчунов разняли, оттащив в разные углы. Естественно, Алекса тут же отпустили — его знали. Он отряхнул пиджак и выудил платок, который прижал к пострадавшему носу.
Элиза была так ошеломлена, что не могла подобрать слов. Хлопала ресницами, переводя взгляд с одного на другого.
Пока неожиданно на помощь брату не подоспел Рома. Влада вручили ему после заверений, что тот больше не станет буянить. Он отвел его к ближайшей скамье, а Лена с завидным рвением помчалась за водой.
— Одни проблемы от этих Разумовских, — пробурчал Алекс искаженным из-за закрытых ноздрей голосом, но в глазах светилось удивление от факта родства мужчин.
Судя по тому, что ткань уже насквозь пропиталась кровью, травма была серьезнее, чем казалось. И это беспокоило девушку, считающую, что тоже причастна к потасовке.
— Лёш, тебе нужно в травмпункт. — Пустяк, в этом нет необходимости, просто надо приложить холодное. У меня всегда так, какие-то неполадки с сосудами... — До моего дома ехать всего ничего. Я могу оказать первую медицинскую помощь, только дай мне пару минут? — Заметано, жду в машине.
Дашков скрылся за углом в направлении парковки.
Элиза вздохнула и твердо прошагала к Владу. Стоит сразу поставить точку в этой теме, чтобы он перестал думать, будто ей по душе его мучить.
— Оставьте нас, пожалуйста, наедине, — обратилась к остальным.
Рома даже не взглянул в ее сторону, почти сразу взял свою помощницу за локоть и повел за собой. На душе заскребли кошки от такого демонстративного игнора. И снова его руки на другой женщине... На этой женщине!..
Девушка на несколько секунд прикрыла веки в поисках успокоения. Потом резко раскрыла глаза и села рядом с зачинщиком. Который выглядел крайне удручающе.
— Послушай, мне больно видеть тебя в таком состоянии. Но не пытайся больше. Смирись. Как смирилась она. Лилит просила не сообщать тебе свое местоположение, и я не имею права делать ей наперекор. Ты же понимаешь?
Мужчина молчал, продолжая смотреть в одну точку и не обращая внимания на сочащуюся из губы кровь. Хотя и был снабжен салфетками и водой.
— Как же мы все любим усложнять себе жизнь, Господи, — Элиза потерла виски, не зная, какие подобрать слова, — ведь можно поговорить, выяснить по-хорошему. Нет, всегда идем тернистыми путями. И, может, дело как раз в неумении говорить? Даже когда присутствует необъятное желание. В обыкновенном неумении говорить. Проявить свои настоящие чувства и открыться, боясь стать еще более уязвимым. Правда?
Он не спешил отвечать. Злился на нее, но признавал, что выяснить то, за чем приехал, шансов нет.
— Влад, я не умнее никого из вас. Даже где-то глупее — однозначно. И ни разу тебе не советчик. Но я очень прошу, не трогай ее сейчас. Не береди и без того глубокие раны. И будь уверен, что, если бы Лилит хотела, она бы сама пошла на контакт. Помочь тебе в этом вопросе я не смогу.
И добавить нечего. Наверное, и этого было много.
Она оставила его одного и вернулась к Дашкову. Спасибо ему за сообразительность, он не трогал ее всю дорогу, пусть та и была короткой, и заговорил только в квартире:
— Ух, ты... нехило. С каких пор рядовые юристы имеют шикарные квартиры в престижных районах?
— У меня состоятельный любовник, — вроде и шутка, но звучит двояко и с долей правды.
Пока Алекс осматривал яркую модную гостиную, Элиза сходила за льдом. Приложила холодный пакет к опухшему носу и забрала грязный платок, вручив чистый бумажный.
— Это квартира подруги, я присматриваю по ее просьбе. Помнишь Асю? — Дизайнера? — Да. Перед моим приездом ее соседку ограбили, она очень переживала, попросила пока пожить здесь. — Теперь понятно... почему обстановка такая... — Своеобразная? — подсказала со смешком. — Ну, как говорится, Ася — художник, она так видит.
Мужчина красноречиво хмыкнул.
— Лёш, спасибо, что заступился, несмотря
