- ... Арлекин, что нам делать? - спросила Асклепия за себя и Тряпушкина.
- Раздевай Тряпушкина! - ответил он. - Будете плебеями.
Когда ассистент был раздет, режиссер дал последнюю команду, и голые как невоспитанные, чуждые цивилизации, плохо образованные вандалы, Асклепия с Тряпушкиным приступили к осаде культурно-элитарных ценностей, представленных в картине космической раздевалкой художника-постановщика.
- ... Наша раздевалка - как бы символ утонченной эпохи, - поэтически сформулировала Дарья. - Как бы ностальгия по невозвратимому.
- Мне страшно, - признался Лобанов. Право, он чувствовал себя как бы в трубе, по которой колотят несколько молотков.
- Не бойся, стены толстые, - попыталась успокоить Дарья. - Зато это единственное живое место в пустынном мире. Ты понимаешь меня, Лобанов?
А оператор всё чесался, мешкал...
- Лобанов, - ранимо простонала Дарья.
И оператор, глубоко вздохнув, наконец, спустился на первый этаж для участия в эротической сцене.
Минут двадцать спустя Лобанов поднялся, открыл иллюминатор, посмотрел сперва вниз, на утративших человеческий облик плебеев, потом в сторону, где крутилась пленка в кинокамере, просунул голову в окно иллюминатора и закурил.
- Лобанов, ты бесподобен, - захохотал Арлекин.
- Арлекин! - сказала Олеся.
Режиссер оторвался от глазка камеры.
- Мне скучно, - призналось Олеся.
Арлекин развел руками, забросил бутафорское пальто на плечи, посадил шляпу на затылок Олеси, и они куда-то отправились по песчаному пляжу.
- Арлекин! - крикнула Асклепия. - Что нам делать?
Арлекин, не обернувшись, взмахнул руками.
- Арлекин! - в иллюминаторе появилась голова Дарьи. – Хочешь снять двух гениев под одной крышей?
Он проделал на песке пару тактов вальса.
- Арлекин! – позвал Лобанов. - Ты выключил камеру? Можно нам выходить из этого танка? - И тут же схлопотал пощечину от художника-постановщика.
Арлекин подпрыгнул.
- Арлекин! - раздался оклик ассистента Тряпушкина. – Можно одеваться?
Раскрутив пальто в воздухе, Арлекин кинул его в сторону съемочной группы, а потом...
Потом они уже были так далеко, что не могли уловить в отдельных выкриках особого смысла и болтали совершенно о других вещах.
- Мне больше нравятся мелодрамы, - сказала Олеся.
- Мексиканские?
- Бразильские. В Бразилии все так просто.
- Хотела бы в Бразилию?
- А можно?
- А почему нет?
- Я хочу найти свою маму.
- Отличная идея, давно пора.
- В Бразилии мамы либо рожают, либо ищут ребенка, - сказала Олеся. - Кто-нибудь меня обязательно найдет.
- Значит, в Бразилию?
- В Бразилию!
МЫЛЬНАЯ ОПЕРА
Прилетев в Бразилию, Олеся и Арлекин облюбовали шикарный дом на берегу моря с массой балконов и видной парадной лестницей. Им захотелось здесь остановиться.
- Как ты думаешь, нас впустят? - спросила Олеся.
- Куда они денутся! - уверенно усмехнулся Арлекин, поднимаясь по великолепной лестнице.
Его встретила Фернандина. Она только что вышла подышать морским воздухом.
- Фернандина, тебе не кажется, что нам пора о многом поговорить? - спросил Арлекин.
- Извини, но я вычеркнула тебя из личной жизни, - ледяным голосом парировала женщина, проходя мимо.
- Но я прилетел черт знает откуда, чтобы сделать тебе предложение! - взволнованно произнес Арлекин.
- Это меня не касается.
- А наш ребенок? Это тебя тоже не касается?
Фернандина застряла в замешательстве:
- У нас есть ребенок? - На ее лице, озлобленном горечью невосполнимых утрат, появились признаки жизни.
- Мамочка! - подала голос Олеся.
- Доченька! - всхлипнула Фернандина, заметив ребенка.
- Я уверен, вы поладите, - удовлетворенно сказал Арлекин, входя в дом.
На террасе он увидел Луизиану, младшую сестру Фернандины. Луизиана всегда отличалась необычайной плодовитостью и пристрастием к крепкому испанскому вину. Она как раз вынимала пробку на очередной бутылке красненького и (до того, вот, ей не терпелось осушить бокальчик, что…) едва не прозевала Арлекина.
- Тебе не кажется, что нам пора о многом поговорить? - хлебнув винца, спросила Луизиана.
Арлекину страшно не хотелось разбираться в отношениях с младшей сестрой, так как он решил все карты поставить на старшую, тем не менее, это пришлось сделать.
- Нет, - ответил Арлекин, пожав плечами.
- А мне кажется, что настало время разобраться в наших отношениях. - Луизиана предприняла очередную попытку хлебнуть из бокала, но стекло предательски зазвенело, подпрыгивая на нижних зубах. Было ясно, что она под градусом.
Арлекин безжалостно усмехнулся:
- Ты помнишь о наших отношениях?
- Я не в силах перечеркнуть всего, что между нами было!
- Тем не менее, тебе придется это сделать, Луизиана.
- Между нами все кончено? - с дрожью в голосе спросила отвергнутая женщина.
- Пятнадцать лет назад, - кивнул Арлекин.
- Как это понимать? - простонала Луизиана.
- Как тебе будет угодно.
- А наш ребенок?!
- Какой ребенок?
- Неужели ты вот так взял и выкинул из жизни все, что нас связывало: кровать, ребенка, совместные завтраки, прогулки на катерах, невинные...
- Я не понимаю, о каком ребенке идет речь, - решительно перебил Арлекин. - Если мы говорим о...
Вдруг появился Хулио, здоровый мужчина удивительной красоты и животной энергии. Арлекин замолчал. Женщины обожали Хулио. Мужественность, сексапильность и необузданная страсть во всем, за что только ни брался Хулио, сводила их с ума. Хулио держал за руку Олесю. Арлекин пытался понять, что он собирается с ней делать.
- Хулио, - я должна с тобой о многом поговорить, - сказала Луизиана.
- Нет, это я должен с тобой о многом поговорить, Луизиана! - обнажив окаймленный жемчугом безупречных зубов рот, возразил Хулио. - Чей это ребенок?!
- Если ты явился, чтобы искалечить мою жизнь, - с вызовом выкрикнула Луизиана, - что ж, давай поговорим! Но если ты не хочешь, Хулио, испортить всего, что между нами было, пожалуйста, отложим этот разговор!
- А! Вечно озабоченный Хулио! - наконец, засмеялся Арлекин, - И ты здесь!
- Где же мне еще быть, язва Арлекин? - ответил Хулио, взмахнув указательным пальцем у носа соперника. - Ни для кого не секрет, что я люблю Луизиану!
- Хулио!! - отчаянно закричала Луизиана.
- Да! Я люблю тебя, и не собираюсь скрывать свои намерения.
- Ты пришел погубить меня? - бессильно процедила Луизиана, раздавив в руке хрупкий бокал. – Я так и знала...
- Нет, - возразил Хулио. - И тебе прекрасно известно, что я люблю тебя! Почему мы должны таиться как десятилетние дети? - прибавил он, сально чмокнув губами.
- Помилуй! - взмолилась Луизиана. - Здесь ребенок!
- А!!! - неистово закричал Хулио, вспомнив об Олесе. - Ребенок! Разумеется! И откуда только они у тебя берутся?! Чей это ребенок, Луизиана? Я в последний раз спрашиваю! Если это твой ребенок, я буду любить его так же страстно, как люблю тебя! А как я люблю тебя, ты прекрасно знаешь! Но если это его ребенок, - палец Хулио уткнулся в нос Арлекина. – Я контужу этого ребенка!
- Хулио, - простонала Луизиана, пригубив из горла бутылки. - Тебе придется выбирать.
- Ничего, ничего! - запальчиво выкрикнул тот.
- Это не только его ребенок, но и мой, - предостерегла она.
- Ничего, ничего! - Хулио нервно путешествовал по комнате. - Ничего, ничего!
- Присмотрись, - сказала Луизиана. - У этой девочки мой нос и мои уши. А глаза и губы - Арлекина.
- Значит, я только выколю ей глаза и оторву уши! - Хулио злодейски схватил Олесю за уши.
Арлекин захохотал.
- Идиот! - прокричала в беспамятстве Луизиана. - Уши мои! Не смей отрывать уши, болван!
- Ах, так?! - Хулио отпустил Олесю. – Болван? – Теперь он сомневался: любит его Луизиана или все-таки в их отношениях существуют определенные неясности, понять которые ему не по силам... От этого взгляд Хулио выражал столько хитрости, сколько хватало. - Ты сказала болван? Ну-ка повтори!
- Я не смогу этого повторить, - вздохнула Луизиана после паузы.
- Интересно, почему? - Хулио сощурился.
- Я оговорилась. Если ты меня любишь, то простишь. Я была неискренна в тот момент, когда сказала...
- Интересно, почему? - уперся Хулио.
- Оставим эту тему, - предложила Луизиана.
- А зачем? Теперь я вижу, за кого меня держат в этом доме! За болвана! Га! Га! Га! За недоношенного тупого слугу, у которого нет ничего, кроме красного ху...
- Хулио, опомнись! - воскликнула Луизиана, теряя сознание.
- Акушерку!! - заорал Хулио. - Скорее акушерку! Вы что, не знаете, ей и минуты нельзя оставаться без акушерки!
Отключаясь, Луизиана успела нащупать диван, поэтому ее падение выглядело не слишком эффектно.
- Она беременна? - строго спросил Арлекин.
