- Но я люблю Арлекина!
- А я ненавижу. Поэтому он любит меня. Правда, Арлекин?
Фернандина пальцами схватила малыша за редкие волосики и раскрутила так, что бедную сестру пробрал озноб.
- Полюбуйся! Я могу крутить им, как мне нравится! - бессовестно торжествовала злодейка. - И вправо могу, и влево!
- Отдай мне моего законного ребенка! - настаивала Луизиана.
- Ни за что! - отвечала незаконная.
Раздались настойчивые стуки в дверь.
- Стучат! Не претворяйся, что не слышишь! - сказала младшая.
- Наверно, это Хуан, - предположила старшая, без устали играя с новорожденным. - Расскажи-ка ему, чей отпрыск будет уминать его харчи! Ха! Ха! Ха! Это мой ребенок! Баста!
- Подумай, что ты говоришь! - попыталась переубедить Луизиана. - Ты утверждаешь, что это твой ребенок, но забываешь, что рожала и мучилась я одна!
- А ты полагаешь, я не мучилась, пузатая, от того, что не рожала?! Да, тебе же не известно, что родить - это в десять раз лучше, чем не родить! У тебя по жизни всё гладко, рожаешь двадцать четыре раза в сутки. А мне что? Пелёнки за тобой подбирать? Короче, я пострадала в десять раз больше, поэтому Арлекин мой.
- Нет, мой! - не отступала Луизиана. - Ты это прекрасно знаешь. Все твои слова - сплошное притворство и ложь! Ты хочешь погубить меня! Привести к. очередным схваткам...
Бедная Луизиана, которая была строго-настрого предупреждена врачами, насколько опасно в ее положении оставаться без акушерки, положила руку на живот и с тревогой прислушалась.
- Что, опять? - с завистью спросила Фернандина, останавливая крутившееся дитя. - И снова твой?!
- Что происходит? Что происходит? - За дверью раздались выкрики обеспокоенного Хуана. - Луизиана! Луизиана!
- Рожает твоя Луизиана, успокойся! - крикнула Фернандина.
- Хуан! На помощь!
- Луизиана! Иду! - Хуан взломал дверь. - Что происходит?
- Хуан! - Луизиана простерла руки к супругу. – Чей это ребенок?
- Как это, чей? - Хуан похлопал длинными ресницами. – Мой.
- Обломись! - раздалось в дверях.
Все дружно обернулись и увидели обаятельного красавца Хулио, покорителя сердец, белозубого завсегдатая притонов, казино и аттракционов.
- Кто это, любимая? - Хуан требовательно посмотрел на супругу.
- Я… я не знаю, - приврала Луизиана. - Впервые вижу.
- Луизиана! - воскликнул Хулио. - Ты что, забыла все, что между нами было?! Все, что нас связывало десять лет?! Мне кажется, нам пора разобраться в наших отношениях.
- Хулио! - воскликнула Фернандина. - Ты десять лет изменял мне с Луизианой?!
- Что всё это значит, любимая? – Хуан совершенно обалдел.
Заметив жену, Хулио набросился на нее:
- Да как ты могла такое подумать?! Фернандина! Моя жена! Вера! Надежда! Любовь! Ты что-нибудь об этом слышала? Да чтобы я изменил тебе с этой потаскухой!
- Простите... Позвольте... - мычал Хуан, но его никто не слушал. - О какой потаскухе идет речь?
- Тогда чей это ребенок? - Фернандина показала на малыша.
- Наш. - Хулио уверенно взял жену под руку.
- Я так и знала. - Фернандина облегченно вздохнула.
- Я ничего не понимаю. - Хуан продолжал неуклюже моргать. - Ни-че-го.
- Верните мне моего законного сына! - твердила Луизиана, упрямо уткнувшись глазами в пол. - И налейте вина, если не хотите, чтобы я... - Положив руку на живот, она перестала дышать.
- Да-да, любимая. - Хуан вооружился штопором.
- Сейчас родит, - усмехнулась Фернандина. - Ей нужна акушерка, а не штопор. - Она отвела мужа в сторону. - Хулио, ты реально готов доказать, что это наш ребенок?
- Нет проблем, - улыбнулся Хулио роскошной улыбкой.
- Другими словами, если ты официально сдашь все анализы, Арлекин...
- Будет наш.
- 0 чем это они, интересно, шепчутся?! - отчаянно воскликнула Луизиана.
Хуан подал ей полный бокал доброго вина, но это не могло ее успокоить.
- Не о тебе, лахудра! - ответила Фернандина.
- Если мне сейчас же не вернут законного ребенка... - Вдруг страшно выпучив глаза, Луизиана выронила бокал и обеими руками схватилась за живот. - А! Ааа!!! Аааа...
- ... аааакушерку? - спросил растерявшийся Хуан.
- Даааааааааааааа!!!
- Немедленно акушерку! - взвыл муж. - В что, не знаете, ей и минуты нельзя оставаться без акушерки!
- Я позову. - Хулио умчался за акушеркой так же энергично, как энергичны были все его действия.
Спустя считанные минуты Луизиана разрешилась мальчиком. Поздравить счастливую маму пришли родители, родственники, Олеся и Арлекин.
Арлекин вытер пот с лица Луизианы.
- Никогда не называйте ребенка Арлекином, - посоветовал он.
- Почему?
- Чтобы его не раскручивали вправо и влево.
- Мне больно, Арлекин.
- Конечно.
- Ты смеешься?
- Когда начнешь смеяться ты, я буду далеко.
- А когда я начну смеяться? - спросила Фернандина.
- Никогда.
- Но я же страдаю не меньше, чем она!
- Но она любила Арлекина.
- Шут гороховый! - обиделась Фернандина.
Арлекин прихватил Олесю и тихо вышел.
Тем временем все столпились вокруг новорожденного. Мальчик оказался точь-в-точь в папу. Его приветствовали шампанским и арбузами, решив раз и навсегда назвать по имени отца.
- А где этот шут гороховый? - хватилась вдруг Фернандина. - Где Арлекин?
- Какой: большой или маленький?
- Можно подумать, их тут несколько!
- Нет. Совсем ни одного нет.
- Кто видел Арлекина?
- Наверно тот, кто в последний раз держал его в руках.
- С ним была еще девочка.
- Что за девочка?
- Ну, небольшая, маленькая девочка.
- Не знаю, не знаю…
- Вот что, предлагаю, перед тем как сесть за стол, проверить свои карманы...
ЖИТИЕ
Долго-долго бродили Олеся и Арлекин по песчаной пустыне. Не было в пустыне ни людей, ни животных, ни растений. Их скудную трапезу составляла пресная манная каша и вода из обыкновенной фляжки. Как священную драгоценность берегли они каждую каплю, но однажды фляжка опустела. И вот, только они сели передохнуть, откуда ни возьмись появился Ангел и сел третьим. Красив, ну не описать, все на Олесю поглядывает, так она ему приглянулась.
- Слушай, Арлекин, - сказал Ангел. - Чем так сидеть, брал бы Олесю и шел проповедовать Новое Слово.
- О, нет! - ответил тот. – Сам проповедуй Новое Слово. Ты Ангел, это твое дело. А мы что? Мы люди обычные, неприметные.
- Ты уже и Ангела не слушаешь? - обалдел крылатый.
- Слушаю, слушаю, только смысла не нахожу. Чем это мы тебе понравились? Денег у нас нет, храм строить не на что. Говорить мы серьезно не умеем. Тут, ведь, как? Тут, ведь, серьезная морда нужна, чтобы Новое Слово сказать! Ой, серьезная! А у нас, Ангел, весело на душе. 0х, весело! Так что лети на здоровье, найдешь себе что-нибудь посерьезнее.
- Ты, Арлекин, не горячись, - отвечал Ангел. - Вот, лучше, тебе бутерброд. И тебе, Олеся, бутерброд. Ибо вы голодны.
- Бутерброда я твоего не возьму, - сказал Арлекин, хотя в пузе так и урчало, так и урчало. - Не хочу быть обязанным, пойми меня правильно.
Ангел похвалил Олесю и поставил ее в пример Арлекину, ибо она с аппетитом проглотила свою порцию и потребовала добавку.
- Возьми, Олеся! - Ангел отдал ей бутерброд гордого Арлекина.
- Это тоже мне? - спросила Олеся.
- Теперь это твоя собственность, - подтвердил посланец небес.
- Значит, если Арлекин съест бутерброд, он будет обязан мне, а не тебе?
- Ты так говоришь, - кивнул Ангел.
Услышав такие слова, Арлекин единым махом умял бутерброд с колбасой.
- Сам посуди, - сказал он потом Ангелу. - Что мы можем сказать нового? Куда ни глянь - везде одно старое, обычное. Это всё до нас было и после нас будет. Нет, Ангел, зла не держи, а Нового Слова мы не скажем.
- А я говорю, скажете!
- Уговаривать бесполезно.
- Правда, Ангел! - вмешалась Олеся. - Арлекин такой не серьезный, такой легкомысленно-незначительный. Не связывайся с Арлекином. Как начнет гоготать над этим Новым Словом! Ты же его и убьешь со злости. Знаешь, как он любит издеваться над попиками и проповедниками? Обхохочешься!
- Чтобы я, Ангел, - вспылил посланец, - сидел и уговаривал какого-то Арлекина!! Да прилети я к кому другому, он бы меня разом слопал от счастья! Где ж это видано?! О, неслыханно! Полный отстой!!
И тут он набросился на Арлекина. Завязалась драка. Десять минут Олеся пыталась разнять Ангела и Арлекина, но безрезультатно.
- Сдаюсь, - наконец, сказал обескровленный Арлекин. - Хорошо, мы будем проповедовать Новое Слово. Но кто нас станет слушать? Кому это надо?
- Если Ангелы появляются, значит, это кому-то надо, - был ответ.
Несколько недовольный, посланец улетел.
- Ах, куда же он?! - удивилась Олеся.
- Посмотрите на него! - крикнул вдогонку Арлекин. - Улетел! Ничего толком не объяснил и улетел! Ну, и гусь!
Олеся и Арлекин снова побрели по бескрайней пустыне. Они были растеряны и опечалены. Право, не хорошо получилось. Ведь, Ангел все-таки.
