Леди Арден заключила ее в душистые объятия и, отступив, коснулась щеки Джейн.
— Бедняжка. И о чем Фредерик думал? Умереть в такой ситуации… — Сглотнув, она заморгала. — У него совершенно не было чувства уместности.
Легкая дрожь в голосе леди Арден смягчила грубость ее высказывания. В ее глазах заблестела влага, и Джейн сообразила, что никогда не видела гранд-даму из клана Блэков столь человечной.
— Это произошло внезапно, — мягко сказала Джейн. — Ни у кого не было времени подготовиться, хотя в последний год мы понимали, что это только вопрос времени.
Леди Арден понимающе кивнула.
— Похороны были вчера? Да, думаю, так.
— Извините, — сказала Джейн. — Я вам писала.
— Это не твоя вина, дорогая. Я не получила письмо вовремя. Навещала шотландские владения. — Леди Арден выпрямила спину, словно вознамерившись стряхнуть меланхолию. — Можем мы где-нибудь уютно устроиться? Я все отдам за чашку чаю.
— Прошу в мою гостиную, — улыбнулась Джейн и повела гостью вверх по лестнице.
Она дернула колокольчик, велела подать чай и пригласила леди Арден сесть.
— Я слышала, этот повеса Константин здесь. — На губах леди Арден играла улыбка.
— Да, — подтвердила Джейн. — Он заперся с нашим управляющим и поверенным. Завещание все запутало.
— Правда? — сказала леди Арден. — Как это для него досадно!
— Не только для него, — пробормотала Джейн.
— Нет ничего утомительнее юридических проблем. Давай не будем говорить о скучных делах. — Изящным движением руки леди Арден отмахнулась от финансового кризиса своего родственника. — Итак, — продолжила она, и ее глаза заискрились, — ты познакомилась с самым черным из Блэков. — Леди Арден подперла рукой подбородок. — Дорогая Джейн, расскажи мне все!
Глава 8
Константин взглянул на часы. Полчаса до обеда.
Он просматривал многочисленные карты, конторские книги, юридические документы и прочие бумаги, громоздившиеся на столах и сложенные на стульях. Теперь он гораздо лучше представлял свое финансовое положение.
К его удивлению, время промелькнуло быстро. Но еще больше его изумило то, что очень скоро это занятие его заинтересовало. Он впитывал информацию, делал выводы, отдавал распоряжения, словно был рожден для этого.
Но ведь так оно и есть? Бродмир принадлежал ему по праву первородства, и как старшего сына его учили управлять поместьем.
Бумаги шелестели в руках управляющего имением и поверенного Фредерика. Они работали уже шесть часов без перерыва. Пора их отпустить.
— На сегодня хватит, джентльмены.
Пробормотав согласие, мистер Гринслейд и мистер Ларкин собрали бумаги.
— Нет, оставьте, — сказал Константин. — Я хочу еще раз их просмотреть.
Поверенный удивленно взглянул на него. Словно считал, что новый барон скорее улетит на Луну, чем будет сидеть за документами до рассвета.
— Возможно, я найду что-то, что вы упустили, — мягко сказал Константин.
Разумеется, он, конечно, хватался за соломинку, пытаясь найти в конторских книгах скрытые ценности. Сегодняшние изыскания открыли ему много областей, требующих вложения денег.
Поверенный позволил себе улыбку.
— Это действительно так, милорд.
Мистер Гринслейд откланялся, но когда управляющий поместьем тоже решил уйти, Константин его задержал:
— Минуточку, Ларкин.
Тот подскочил с затравленным видом, словно кролик, увидевший лису. Бледный, рыжеволосый, он был слишком худ, чтобы нынешняя мода его красила. С тонкой, похожей на стебелек, фигурой и пушистыми волосами, он походил на одуванчик. Малейшее дуновение — и его унесет ветром.
Насколько Константин мог судить, молодой человек был добросовестный, но безынициативный. Пользовался ли он доверием Фредерика? Вряд ли. Но с другой стороны, никогда нельзя знать наверняка.
— Как давно вы работаете здесь, Ларкин?
— Почти три года, милорд.
— Вы были хорошо знакомы с лордом Роксдейлом?
Адамово яблоко на шее Ларкина дернулось.
— Нет, милорд. Прежний лорд Роксдейл не слишком обременял себя ежедневным ведением дел.
— И оставлял это вам?
— Н-не мне, милорд. Мистеру Джонсу. Он был здесь управляющим, пока… не вышел в отставку около года назад.
— A-а… Я помню мистера Джонса.
Константин слишком живо помнил язвительные выговоры управляющего. Скорее всего они были заслуженными. В детстве Константин был горазд на всякие проказы.
Джонс по-прежнему жил в поместье. Константин видел его имя в конторских книгах.
— Я не думал, что он уже в преклонных годах. Ему пришлось выйти на пенсию?
Ларкин не мог выразить свое мнение по этому поводу. Как, впрочем, и по любому другому, если на то пошло. В конце концов Константин отпустил его и отправился переодеться к обеду.
Он размышлял об управляющем. Исполнительный, но робкий и неуверенный, если судить по первому впечатлению. Это вовсе не те качества, которые требуются на такой должности. Придется подобрать этому парню занятие в другой области. Для управления поместьем нужен человек с сильным характером, умный и рассудительный.
Ему на ум пришел Джордж. Это лучший выбор. Но брату нужно руководить собственным поместьем. Константин вздохнул. Надо поручить своему поверенному подготовить документы для передачи Бродмира Джорджу. На этот счет у него нет никаких сомнений. Даже ради того, чтобы избежать женитьбы на Ледяной Деве, он не продаст фамильный дом.
Его мысли скользнули к Джейн. Накануне вечером он сказал ей правду: он действительно не решил, женится на ней или нет. Однако в свете того, что он узнал сегодня, женитьба — это единственный выход.
Нужно выплатить долг за фабрику, или он рискует ее потерять. Полтора месяца — слишком короткий срок, чтобы раздобыть такие средства буквально из воздуха. Вероятно, можно урезать площадь поместья и продать часть земли, но на это потребуется время. Больше того, это будет жестоко. Арендаторы живут долгосрочной арендой земли, на которой работают. Будет морально тяжело продавать землю буквально из-под них.
Несмотря на всеобщее мнение о нем, Константин вполне сознавал свой долг перед будущими поколениями. Его обязанность, хочет он того или нет, — сохранить поместье, а не распродавать его по частям. Жениться на леди Роксдейл предпочтительнее.
Руки Константина, завязывающие галстук, замерли. При всяком упоминании о женитьбе у него сводило кишки, как от прокисшего молока. В свое время решительный отказ жениться, как того требовало светское общество, катастрофически отразился на его жизни. Но тогда он был неопытным, бесхитростным, страстным в своей опрометчивости. В те дни все делилось на белое и черное.
