ни слова.
Как загнанный в дверь, начинаю наматывать круги по комнате, стараясь привести себя в чувство.
Она играет. Я должен это понимать. Тот докторишка даже не работает в клинике. Я поднял на уши всех, но никто его не знает. Тогда кто он?
Тот мужик, что прожил с ней три года? Он настоящий отец ее ребенка?
Кружка с остывшим кофе летит в стену, оставляя коричневое пятно на светлом покрытии. Залипаю на стекающие капли, пытаясь взять себя в руки.
— Что произошло три года назад? Почему ты ушла и ничего не сказала? — задаю вопрос в пустоту, заведомо зная, что ответа не последует.
Останавливаюсь у окна, наблюдая, как одинокие люди снуют по тёмной улице. Им также погано на душе, как и мне? Они тоже знают, что такое боль? Терзающая, бесконечная боль.
Явственно представляю, как её обнимал тот докторишка, и у меня кишки сводит от ярости.
Я бы ее сейчас…
Будь я там! В той странной клинике.
Нет, хватит. Я не хочу быть таким. Я хочу быть спокойным, уверенным в себе, но я не могу справиться с этим… с этим комом в горле, который душит меня изнутри.
Говорят, ненависть и любовь — близнецы. Только вот мне кажется, что у них есть еще одна сестра, которую никто не замечает, и зовут ее Боль. Именно она разъедает меня изнутри, как кислота. Как червь, прогрызает все изнутри, и я не знаю, как с ней справиться.
Говорю себе, что ненавижу Олю, что она ничтожество. Но на самом деле я не могу быть таким. Не могу быть тираном, каким я пытаюсь казаться.
Мне не хватает сил. Мне не хватает… её. Как бы я этого не отрицал, но я все еще зависим от неё, от её дурманящего аромата, прикосновений, голоса. Я как сраный сталкер, преследующий её по пятам. У меня зависимость. И я крепко сижу на этой игле по имени Оля.
Я хочу, чтобы она вернулась. Хочу, чтобы она сказала, что ошиблась. Я хочу, чтобы она снова была со мной, черт побери! Но я не могу попросить ее об этом. Не могу, потому что… потому что у меня есть гордость.
Я ненавижу её за то, что она делает со мной. Я ненавижу себя за то, что не могу ничего с этим сделать.
В приступе ярости набираю номер своей правой руки. Я без него давно не представляю свою жизнь. Он делает все, что я ему приказываю, и всегда в лучшем виде.
— Матвей, подготовь завтра с утра машину.
— Ко скольки? — без лишних слов, он улавливает каждое мое слово.
— Часов на десять, думаю, будет норм, и ещё… — замолкаю, стараясь подобрать слова.
— Слушаю.
— Обработай тачку чем-нибудь противомикробным или что там делают? Короче, чтоб микробов не было.
— Будет сделано. Еще пожелания?
— Бля… — закрываю глаза, пытаясь понять собственные чувства и принять решение. — Найди художника. Мне нужен рисунок плюшевого медведя во всю стену. Срочно.
— Это будет сложнее, но я что-нибудь придумаю.
— Матвей, и еще… давай завтра в любой крупный магазин с игрушками на тех работы на пару часов и также с обработкой.
— С игрушками? Типа секс-шопа что ли?
— Ты совсем дебил? Какой к черту секс-шоп, если я тебе сначала говорил про плюшевого медведя на стене. Обычный детский магазин.
— А, ну будет сделано. Неподалеку от дома как раз есть подходящий.
— Спасибо. Давай только без лишних глаз. Не хочу, чтобы в прессу попала любая информация, которую я лично не проверил.
— Как скажете, Вадим Сергеевич. Добрых снов!
Вот с этим, чувствую, у меня будут жесткие проблемы. После ухода Оли в растрепанных чувствах, я вряд ли смогу уснуть.
Принимаю душ и обессиленно падаю на кровать. Стоит мне закрыть глаза, как в памяти всплывает Оля в одном нижнем белье. Ее уверенный взгляд.
Я больше чем уверен, что её тело трепетало в предвкушении моих ласк, но она не позволила себе эту маленькую слабость. Удержалась. Показала, что умеет жить и без меня.
Низ живота стягивает в тугой комок. Член наливается кровью. Я хочу эту мерзавку до дрожи в кончиках пальцев. Хочу слышать, как она упоительно стонет подо мной в предвкушении оргазма. Хочу чувствовать тепло ее тела в своих руках, но не так, как это было сегодня. Я хочу, чтобы она сама сдалась в плен моих настойчивых рук.
Сверху вниз смотрю на эрегированный член. На нём блестит аккуратная прозрачная капелька. Представляю, как Оля с жадностью слизывает ее, глядя мне прямо в глаза, и становится не по себе.
Прикрываю глаза, опуская ладонь на нежную плоть, совершая поступательные движения вверх-вниз. Перед глазами стоит она. В белом нижнем белье, которое я так хотел сорвать зубами и впиться в её мягкую кожу.
Представляю, как я бы скользил языком по её телу, слизывая выступившие капли пота. Голова идет кругом. Перестаю себя контролировать, полностью растворяясь в собственных ощущениях, и всего через пару минут, кончаю с грозным рыком.
— Что ж ты со мной делаешь, Оля? Из-за тебя я веду себя как подросток в пик пубертата.
Глава 27
Оля
Вчерашняя ночь все еще встает перед моими глазами страшной картинкой.
Я думала, Вадим не остановится. Я была уверена, что он доведет это унижение до конца, но он остановился. Остановился тогда, когда я уже не ждала спасения. Совесть или что-то большее? Что проскользнуло в его голове в тот момент?
На улице давно рассвело, а я все еще лежу в кровати и сверлю взглядом натяжной потолок, словно в нём есть ответы на миллион вопросов в моей голове. Надо вставать. Хватит пытаться понять Вадима. Он не то, что закрытая книга для моего сознания. Он — закрытая книга, в чёрном переплёте, завернутая в непросвечиваемую бумагу и спрятанная в сейф с кодовым замком. Код, от которого никто не знает.
Отрываюсь от кровати, поправляя одеяло мирно спящей Маруси. Боюсь даже представить, что мне принесет этот день, поэтому на цыпочках крадусь в ванну.
— Машина заказана на десять утра. Будь готова к этому времени. Не забудь прихватить ребенка.
Грозный голос Вадима повисает в воздухе, стоит мне сделать шаг из комнаты. Он меня караулил или это стечение обстоятельств?
— Куда мы поедем? — с волнением спрашиваю я, стараясь избегать его взгляда.
Почему-то именно на утро меня
