Едут за 20, за 50, за 100, за 200 километров.
В Москву заезжают под предлогом экскурсии автобусы, снаряженные учреждениями Горького, Ярославля, Смоленска, Орла. В Ленинграде бытует шутка, что для жителей области Эрмитаж — это просто то учреждение, в котором необходимо отметиться, чтобы разрешили бежать в Елисеевский гастроном. Поэтому, когда газеты пишут, что «7000 человек недостает сегодня предприятиям торговли и общественного питания Ленинграда» (ЛП 18.6.76), это надо понимать как «Ленинграду и всем тем, кто ездит в него за продуктами», — а таковых миллионы.
Считается, что рационализировать, ускорить отпуск продуктов населению, снизить потребность в продавцах могли бы торговые автоматы и магазины самообслуживания. Например, в Ленинграде с 1964 года существует специализированный «Ленавтоматторг». В его ведении находится 102 кафе и магазина по продаже вина, мороженого, табачных изделий. Однако ни в одном из них нет ни одного автомата (ЛП 18.6.76). Говорят, что никак не удается создать хорошие конструкции, что автоматы часто портятся, а ремонтная база слаба, что покупатели предпочитают живого продавца. Действительно, люди побаиваются иметь дело с автоматами, которые часто не отдают ни товара, ни денег. (Пойди потом докажи, что ты опускал в него монету.) Но главная причина, мне думается, в том, что сами работники торговли не желают уступать мертвым механизмам свою живую связь с покупателем и его кошельком и исподволь препятствуют их широкому распространению.
Мало пока проку и от магазинов самообслуживания. В небольших продавцы не уменьшились числом, а просто превратились в контролеров, бродящих между полками и следящих, чтобы покупатель не спрятал в карман какой-нибудь малогабаритный пакетик. В крупных универсамах все идет прекрасно, пока вы наполняете корзину, но в очереди к кассирше, сидящей на выходе, можно простоять и полчаса, и час. При этом кассирша работает без секунды передышки, но ей все время приходится отрываться от клавиатуры, чтобы взглядывать на ваши покупки. Из обычного магазина от очень длинной очереди можно и уйти, махнув на все рукой, а здесь? Не пойдешь же раскладывать пакеты из корзины обратно на полки? Значит, стой спокойно — ты в ловушке.
Иногда мне начинает казаться, что люди в массе своей уже не испытывают страха или отвращения к очередям.
— Вчера так повезло, — хвастается в автобусе одна женщина другой, — бананы достала на Малой Садовой. И отстояла-то всего ничего — минут 40.
— Что ж ты не позвонила? — восклицает другая. — Я же в трех остановках оттуда живу. Мигом бы примчалась.
Прихожу в овощной.
Скопилась большая очередь за картошкой из-за того, что продавщице приходится все время убегать в кладовую, засыпать там ящики в бункер, откуда элеватор подает картошку к весам. Рядом, в отделе с банками томатной пасты, которую никто не берет, стоит молодой грузчик, одетый на время в белую куртку продавца. Видимо, продавщица из этого отдела убежала по своим делам и попросила его подежурить. Появляется директор магазина.
— Колька! Ты почему бункер не загружаешь?
Но Колька в своих правах, его поставили пока продавцом, на нем белая куртка, и он кричит:
— А я в отделе поставленный! А если пропадет чего? — И потом тихо, себе под нос: — Ишь разорался… Сам бы и загрузил, коли не терпится… порастряс жиры…
Директору не слышно, а очередь (дневная, из старух) от Колькиной наглости приходит в восторг (классовая солидарность с эксплуатируемым Колькой?), пересмеивается, кивает. «Верно, верно, командовать-то все мастера… Сам бы и загрузил… Много их развелось, начальников». Затем успокаивается, терпеливо ждет дальше.
Или вот еще.
Утром в субботу очередь за тортами в магазин «Север» вытянулась по Невскому, запрудив весь тротуар. Человек пятьсот, не меньше. Где-то в хвосте стоят девушки — явно приезжие, рассматривают план города, спрашивают у меня, как проехать к Петропавловской крепости. Я объясняю, советую ехать на метро (одна станция), тем более, что поднявшись на поверхность, в фирменном магазине там можно купить торт ничуть не хуже и без всякой очереди. Кивают, благодарят, но когда я час спустя возвращаюсь обратно, они все еще там. Только теперь от дверей магазина их отделяет каких-нибудь 200 человек.
Так может, и правда им это нравится? Может, добыть торт «Север» в Ленинграде им так же интересно, как охотнику подстрелить тетерева в лесу? А может, стояние в очередях помогает им скоротать день, который иначе показался бы невыносимо пустым? И может быть, есть высшая справедливость в том, чтобы редкие и вкусные вещи доставались не всем и не тем, у кого много денег, а только тем, кто их очень-очень-очень хочет, так хочет, что готов стоять за ними хоть три часа? А может, люди просто не могут позволить себе роскошь ненавидеть то, что было, есть и будет в их жизни всегда, — очереди?
Но вот из ремонтной мастерской, из поездки в чужой город, из похода за продуктами вы вернулись в свою квартиру, комнату, угол — домой. Теперь можно отдохнуть. Но не всем. Хорошо, если вы хваткий к любому делу, здоровый мужчина, который шутя сможет что-то подремонтировать, подкрасить, склеить, подстрогать, заделать, подвесить, прочистить. Но горе вам, если вы стары или неумелы и при этом живете одиноко, не имея среди родственников или знакомых мастера на все руки. Вы будете вынуждены с каждой пустяковой неисправностью обращаться к стекольщикам, электрикам, слесарям, плотникам, малярам, сантехникам, служащим в жилконторах или работающим в спецфирмах.
И тогда начнется четвертый круг.
Сонмы страждущих теней слоняются по его рвам, пещерам и дебрям. Подзовем наугад одну из них.
«Уважаемая редакция! Трудно в это поверить, но у нас в квартире по Новосибирской улице уже полгода не горит свет. Ни жилуправление, ни «Ленэнерго», ни фирма «Невские зори» не помогли нам. Никому нет дела, что всю зиму мы терпим большие неудобства и пользуемся свечкой. Инвалид Великой отечественной войны, Я. Цветков» (ЛП 30.3.77).
Получив это и множество других аналогичных писем, сотрудники газеты отправились на электромонтажный участок фирмы «Невские зори».
В тесной конторке непрерывно звонит телефон. Молодой мужчина снимает трубку и монотонно отвечает: «Нет. Не можем. Не выполняем. Обратитесь в свою жилконтору». Из десяти заказов принимает и записывает в журнал от силы один. Но и это еще не значит, что заказ будет выполнен. Срок ожидания — месяц. Мастер приходит только в рабочее время, поэтому людям надо отпрашиваться с работы, чтобы ждать его. Очень часто — зря. Тут же, в конторке, в разгар рабочего дня сидят скучающие электромонтеры. В чем дело?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
